— Ну, вот мы и встретились, господин Коровко. Здоровья я вам желать не буду, но предоставлю вам право самому решать, как долго вы его сохраните. Выбор у вас простой. Или вы прямо сейчас, не запираясь, даёте показания обо всех аспектах вашего сотрудничества с так называемыми «марсианами», и тогда я даю вам слово, что приложу все усилия для сохранения вам жизни. Или вы не спешите, запираетесь и торгуетесь со следствием, но тогда я приложу свои усилия в прямо противоположном направлении.

Тот помолчал некоторое время, хотя вытащили его прямо из тёплой постели, и стоять босиком на по-утреннему холодном полу было явно некомфортно, потом криво ухмыльнулся и ответил:

— Разумеется, Ваше Сиятельство, я буду сотрудничать. И единственное, о чём я жалею сейчас, это что наше знакомство началось с попытки обмануть ваш банк. С вами выгоднее не ссориться, тогда и заработать я мог бы намного больше!

— Думаете, я стал бы вести с вами дела?

— Отчего ж нет? — удивился он. — Перес Рабинович финансировал работорговлю, а Михай Френкель промышлял контрабандой и каперством. Однако сейчас они — уважаемые люди. Мог бы и я встроиться…

из мемуаров Воронцова-Американца

'…Сохранение жизни этот аферист отрабатывал старательно. Его сведения позволили провести аресты и обыски в разных частях Петербурга. На одной из квартир возникла перестрелка с социалистами, явившимися, чтобы затереть следы скандального сотрудничества. Обитателей квартиры они успели порешить, а часть документов сжечь, но нам с работниками сыска хватило и оставшейся части. Кстати, именно на этом эпизоде был задержан мало кому известный тогда Иосиф Виссарионович Джугашвили, отзывавшийся на партийное прозвище Коба.

Десятью годами позже, при личном разговоре он признался, что благодарен судьбе за этот арест. Доказать его соучастие в убийствах не получилось, поэтому получил он всего три года. Но этого хватило, чтобы он, в отличие от множества других большевиков и эсеров не принял участия в создании Баварской Социалистической Республики. И, как следствие, выжил и не попал на немецкую каторгу лет на пятнадцать-двадцать. Кайзеровские суды тогда не скупились на суровые приговоры, особенно для иностранцев.

А так он встроился в легальную политическую жизнь. И то, что на выборах 1922 года ни он сам, ни его партия не преуспели, его не остудило, а напротив, заставило системно работать, сколачивать блок социалистических партий, строить их единую предвыборную программу. Вот и получилось, что ещё пять лет спустя, когда либералы народ разочаровали, блок социалистических партий смог не только взять множество мест в Думе, но и сформировать коалиционное Правительство…'

Беломорск, квартира Воронцовых, 15 (28) января 1917 года, воскресенье, вечер

— А знаете, я начал надеяться, что и с нашими революционерами выйдет что-то толковое.

— Почему, Юрий Анатольевич? — тут же уточнил Артузов.

— Судите сами, в Татьянин День [185] ведь не только аресты шли. В этот день в Москве прошёл Учредительный Съезд кооператоров. Вообще-то, именно на них партия эсеров надеялась опереться. А теперь они либо останутся без поддержки кооператоров, либо должны будут избрать легальный путь борьбы за «права трудящихся». Это раз! А два — подписан Договор о Сотрудничестве между Российской Империей и Китайской Республикой. Гоминьдан ведь тоже был революционной партией. А теперь учится управлять.

— Ну, Юра, тут ты маху дал! — наморщила носик Натали. — Все революционеры мечтают о том, чтобы взять власть. Так что партия Сунь Ятсена — не исключение.

— Возможно. Но меня безумно радует, что они учатся строить и управлять. А ещё больше — то, что наш МИД уже выкатил японцам ноту протеста. Дескать, убирайтесь из Пекина.

— Ой, рискованно! — покачал головой Олег Тищенко. — Мы ещё с германцами не покончили. А ну, как японцы в амбицию ударятся? И что, на два фронта воевать?

— Ну, Германия же воюет как-то! — улыбнулся я. — Да и войны не от внезапной обиды происходят, к ним готовиться надо. Японцы не готовы. Но я не о том. Есть ещё и третье. Вчера ко мне приехал эмиссар от Панчо Вильи. Что значит, кто такой? Бывший мексиканский революционер и народный мститель. А теперь — член народного правительства.

— И чего мексиканцы хотели от тебя?

— А вот тут мутно как-то… Вилья сумел удовлетворить многих крестьян за счёт новых сортов кукурузы и подсолнечника, в их климате да при удобрениях получается не один, а два урожая собирать. От этого у их правительства и такая сильная поддержка со стороны крестьян.

— Подожди, они что, похвастаться приезжали?

— Да нет, конечно! Говорю же — мутно всё! Удобрения-то им не только мы, но и канадцы с чилийцами поставляют. А большая часть продукции в Штаты продавалась. А теперь они интересуются, будем ли эту продукцию покупать мы.