— Ганс, пока наши камрады их отвлекают, работай по основной цели. Мало ли, что ему руку оторвало, может и выжить. И по ближнему охраннику тоже, его вообще не зацепило. Вдруг они схитрили, и Воронцова за охранника выдают. Фриц, ты в резерве.

Роли в четвертой группе давно были расписаны. Командир указал цели, отдал команду открыть огонь. И Ганс, основной снайпер, молча начал работать из своей драгоценной винтовки штучной работы, а Фриц, его второй номер, стоит наготове со своей винтовкой со своей самозарядной винтовкой Мандрагона, заряженной бронебойными патронами. Да, использование бронежилетов Воронцовым и его охраной давно не было секретом, были приняты меры.

Вольфганг, четвёртый член их группы и единственный, говорящий по-шведски, выпустил Бьорне и теперь прикрывает вход в квартиру с MP-16 в руках. Страшная, кстати, вещь на близком расстоянии и по незащищенному человеку. Высокая скорость стрельбы, быстрая перезарядка. Да и под пальто можно спрятать, если магазин отомкнуть. Бойцы мобильных групп вооружены такими же «машинками» и гранатами-«колотушками». Знали бы, что Воронцов прибудет не на поезде, прихватили бы и бутылки с зажигательной смесью. Но по пехоте вне строя они малоэффективны, а носимый вес ограничен. Вот и остановили выбор на гранатах. По две с осколочными стальными рубашками для работы на средних дистанциях и по плоской связке из трёх гранат — именно против техники. Но связку далеко не кинешь, придётся подходить на двадцать-тридцать метров.

— Готово! — доложил Ганс. — Оба — с гарантией.

— Теперь снимай колясочников.

Как все же удачно группа Блюхера отвлекла всё внимание и огонь на себя! Никто из воронцовских волкодавов, кажется, даже не заметил, что очередной его боец получил смертельную пулю от снайпера в незащищенный бронежилетом бок.

Между тем, пулемет, работавший чердака водокачки, перенёс огонь на автобус.

Работали немцы грамотно, это Генри Хамбл успел оценить. Вообще-то, в состав охраны Воронцова он официально не входил, всё же возраст уже сказался на скорости реакции. Так, друг, сопровождающий, тренер в стрельбе. Да что там, эти молодые ребятки порой уже норовили ненавязчиво охранять его самого. Но остроты ума, хладнокровия и наблюдательности годы не отобрали. Он ещё осенью заметил, что Юрий теперь такой же седой масти, как и он сам. Заметил, но, разумеется, болтать не стал.

Вот и сейчас, когда все в автобусе залегли, прикрываясь от огня нижней, наиболее прочной частью брони, он подобрался к Воронцову и подсказал по-английски:

— Грамотно действуют! Эти нас отвлекают, но кто-то ещё работает. Смотри, уже два экипажа «Императриц» кто-то завалил. А с водокачки их не достать!

Впрочем, пока он это говорил, неведомые враги уже взялись за третий экипаж.

— Внимание по сторонам! — заорал я уже на русском. — По нам работают и другие стрелки.

А Генри тем временем взял бесхозный «нудель», проверил магазин и, открыв амбразуру в борту, начал высматривать противников. Я, задержавшись на секунду-другую, составил ему компанию. Промедление было не от растерянности, просто я не сразу выбрал между «нуделем» и «светкой». У первого магазин больше и перезарядка быстрее. Вторая точнее и выше пробивающее действие. В конце концов, я решил, что быстрый стрелок у нас уже есть, тем более, что с Хамблом мне нереально тягаться в скорости и точности, и взялся за винтовку.

Русские наконец-то опомнились. Второй броневик сдвинулся с места и начал огибать автобус, пытаясь протиснуться между ним и высокой клумбой. Кто-то из пассажиров автобуса закрыл броневые шторы на кабине, а затем, судя по всему, сменил водителя и начал пробовать выехать задним ходом. К удивлению немцев, эта защита вполне себе «держала» даже пули крупного калибра. Впрочем, неизвестно, сколько бы она продержалась — первой группе пришлось перенести огонь на второй броневик. К их несчастью, лобовая броня корпуса и башни была покрепче, и её хватило на то недолгое время, пока башнёр не смог ответить. Брызнула черепица и немецкий пулемёт замолчал.

Алоизу, видевшему это в бинокль, оставалось только надеяться, что камрады бросили свою «машинку» и начали отступление. Хотя бы часть из них.

Нет, не зря лейтенант Блюхер настоял на том, чтобы взять и третью ленту к пулемёту. Правда, нести ее пришлось ему самому, потому как остальной расчет был и без того навьючен тяжеленным пулеметом, который даже без щитка и патронов весил за сотню килограммов. Зато с их прекрасной позиции это чудо германской оружейной мысли легко расправилось и с основной целью, и с броневиком. Лишь этот необычный автобус, больше похожий на огромный сейф, отрастивший колеса, преподнёс сюрприз. Эти странные пластины на окнах, которые они приняли за защитную решетку, были подвижны и могли поворачиваться, превращаясь в надежную защиту.

Все изменилось, когда из-за сундукообразного корпуса автобуса вылез капот второго броневика, и показалась башня, с уже направленным в их сторону хоботом тяжелого пулемета. И сразу же здание водонапорной башни задрожало и затряслось от попаданий. Стены в два кирпича уже не держали этот калибр, но ослабляли достаточно, чтобы металл резервуара гудел и пучился в местах попаданий. Однако пока он держался.

Зато прошедшаяся по черепичной крыше очередь превратила большую часть ее в подобие керамической шрапнели, разлетавшейся с той же силой и скоростью. Вскрикнул заряжающий Бауэр, схватился за окровавленную голову и свалился внутрь резервуара. Вайбель, кажется, не обративший внимания на мелкие раны, от которых топорщилась изорванная на спине куртка, бил длинными очередями по броневику. А лейтенант Бхюлер не мог оторвать взгляд от торчавшей из предплечья левой руки длинной окровавленной деревянной щепки и толчками бьющей крови, в пыли и дыму казавшейся сизой.