– Давай! – прокряхтел я.

Новенькая уперлась в холодильник, и тот покатился вперед, сначала медленно, а потом быстрей и быстрей. Мы двинулись вниз по аллее.

– Куда же его? – сказал я, задыхаясь.

– Подальше отсюда… Ты справишься, я в тебя верю, о мой герой!

С утроенной силой я навалился на тележку.

Впереди дорога спускалась лестницей, мы свернули на пандус. Холодильник рванулся вперед и потащил нас за собой. Под горку мы уже бежали, боясь разжать пальцы и упустить добычу. Пятки бились об асфальт, мелькали деревья и прохожие, что будто застыли на месте.

– Впереди поворот! – оповестила Новенькая.

– Да вижу я!

Мы не вписались и вылетели с тротуара в прибрежную рощу тополей. Колесо запрыгало на корнях, но берег круто уходил вниз и скорость лишь нарастала. Холодильник несся вперед: вот-вот, и мы полетим за ним параллельно земле, дрыгая ногами, как в мультиках. Руки свела судорога, пот заливал глаза, я чудом увернулся от дерева, нас бросило вбок – в просветах между деревьями блеснул пруд.

– Держись! – заорал я. Новенькая завизжала.

Еще немного – и мы бы плюхнулись в воду, но нас спас тополь. Ну как спас… Холодильник врезался в ствол и лопнул, как перезрелый арбуз, – в воздух взлетел салют из разноцветных упаковок. Мы с Новенькой кубарем покатились по земле.

Бутерброд падает маслом вниз, кошка – на лапы, а Новенькая всегда оказывается сверху. Я лежал на спине, бережно обнимая девичье тело, вокруг падали мороженки, Новенькая хохотала и месила ногами воздух, словно продолжала бежать, юбка задралась, демонстрируя белые кружевные трусы.

– Ты живой? – опомнилась она.

– Угу.

– Мог и не отвечать, я чувствую, – сказала она, поерзав.

Потом мы ходили среди деревьев и собирали мороженки, как грибы. Пару упаковок пришлось даже выловить из воды. Мы закинули все в холодильник, где сохранилась корка белого льда, и Новенькая стала плясать вокруг, словно пещерный человек, ликующий над тушей поверженного мамонта.

– Обожаю тебя! – выпалила она.

– И я тебя.

Она взмахнула сложенным зонтиком и сказала:

– Встань на одно колено.

Я повиновался с удивлением – обычно я вставал на оба! Новенькая напустила на себя торжественный вид, зонтик поочередно коснулся моих плечей.

– Посвящаю тебя в рыцари-хуицари, – провозгласила Новенькая. – Клянешься ли ты служить мне верой и правдой и выполнять все мои приказания?

– Клянусь, моя королева, – сказал я, бросаясь ей в ноги.

Она захихикала, прыгнула сверху, и вместе мы свалились на землю.

– Какая же ты охуенная, – прошептал я, втягивая запах ее волос, как пылесос.

– Лучший комплимент, что я слышала!

Долго не могли выбрать ни одной мороженки – глаза разбегались. Попробовали винное и отложили, расхохотавшись. Никакого виноградного или винного вкуса – обычный розовый пломбир с запахом перегара. Пришла очередь фирменных "баунти" и "сникерсов", которые я никогда не покупал, потому что дорогие и маленькие. Вот они оказались весьма и весьма, или, как выразилась Новенькая, белиссимо. Мы объелись, мороженое восстановило силы и превратило жару в ласковую благодать.

Когда Новенькая бросила в рот последний кусочек "марса", выяснилось, что "марс" был единственный.

– Ну вот, – вздохнул я. – Не успел попробовать.

– Не проблема, – невнятно сказала Новенькая с набитым ртом. – Иди скорей сюда!

Она нависла надо мной, небрежно взяла за подбородок и выплюнула кусок мне в рот, после чего внимательно наблюдала, как я жую, глотаю и краснею. Ее измазанные в мороженом бордовые губы растянулись в улыбке, в глазах вспыхнул такой огонь, что я заволновался, как бы все наше мороженое не растаяло. (А "марс" показался невероятно вкусным.)

Пресыщенные и ленивые, мы сидели на краю берега под плакучей ивой, щурясь от водных бликов. Новенькая раскрыла зонтик, и зеленоватая тень покрылась узорами.

– О! – вдруг сказала она и достала из холодильника тот самый "Армагеддон".

– Он же сломанный, – сказал я.

Новенькая загадочно улыбнулась. Вскрыв упаковку, она взяла пальцами кусочек и поднесла к моему рту. Я послушно взял угощение и сомкнул губы на ее пальцах. Она медленно их вытянула и улыбнулась.

– Вкус победы, – прокомментировал я. – Десерт после обеда из десертов.