Еще в поле Новенькая начала приглядываться к цветам для купальского венка. То и дело отбегала к обочине, возвращались с пучком цветочков или просто подходящих стебельков. Когда дошли до нашего участка, Новенькая уже тащила целую охапку – используй она весь материал, и на ее голове будет не венок, а стог.

Домик наш стоял отдельно от двух деревенских улиц, почти как хутор. Ближайшим соседом была река, а чуть более дальним – лес. Магазин находился в селе за четыре километра, поэтому все необходимое мы купили в городе. Тащить на себе продукты нужды не было – мама наготовила всяких яств, думая, что я приеду с друзьями.

– О! – сказала Новенькая, увидев клумбы.

– Садовые цветы противоречат сути полевого венка, – сказал я гнусавым голосом в попытке спасти мамины посадки.

В итоге пожертвовал анютиными глазками и одной лилией.

Из-за дома послышалось кудахтанье, и Новенькая навострила уши. В следующее мгновение она всучила мне охапку цветов и побежала на звук. Я остался на месте, прислушиваясь к куриному переполоху и воинственным кличам. Новенькая явилась запыхавшаяся, с победной улыбкой во все лицо. На ресницах прилипло маленькое перышко, и она пыталась его сдуть. В руках держала курицу – нахохленную и возмущенную.

– Я поймала птичку!

– Ты лиса, превращенная в человека, – резюмировал я.

Новенькая гордо продемонстрировала мне стабилизационные возможности куриной головы, поворачивая курицу туда-сюда, и отпустила животное.

Пообедали пирожками, я показал Новенькой избу и участок. На берегу реки выбрали место для костра. Я притащил огромную кучу поленьев – костер на Ивана Купалу должен быть большой, иначе и прыгать через него скучно…

– Давай больше! – воскликнула Новенькая.

– Еще?! – ужаснулся я.

– Да.

– Сумасшедшая, – сказал я, укладывая еще один слой поленьев.

Колода получилась такая, будто мы собирались провожать в последний путь языческого героя. Прыгнешь через такой костер неловко – и тоже отправишься. День приближался к вечеру, но зажигать костер еще было рано.

Я набрал воды из колодца и затопил баню. Ноздри защекотал запах поленьев. Все компоненты празднования потихоньку складывались в пазл: купание, костер, баня…

– Вот наши веники, – сказал я, указывая на два свежих березовых веника. – Ох и отхлещу я тебя в отместку за все твои побои!

– И я! – с готовностью отозвалась Новенькая.

– Меня-то за что?!

– Мне повод не нужен, я от чистого сердца. Погоди-ка…

– Что?

– У меня венок будет из десятков трав и цветов, а веник – простой березовый?

– А тебе какой? Из крапивы?

– Из семи или девяти разных деревьев. Магический веник, несущий в себе силу всего леса!

– Что-то не припомню я такого обряда на Ивана Купалу…

– А кто сказал, что все должно быть по правилам? Мы создадим собственные обряды и заклинания!

– Вот наглядная разница между традиционным волхвом и ведьмой, которая гуляет сама по себе.

– Откуда ты узнал, что я ведьма?

Я расхохотался:

– А кто же еще? Нотариус? Кукуруза?

– Пошли в лес за магическим веником!

– По плану в лес мы пойдем к полуночи – искать цветущий папоротник, уже после купания и бани.

– А ну-ка! Кто обещал выполнять все мои приказания?

– Я… Ты, главное, не злоупотребляй своей властью…

– Не-е-т! Я всегда желала власти только для того, чтоб ей злоупотреблять! Иначе зачем она? – И тут же без всякого перехода Новенькая добавила: – Целуй мне колено семь раз.

Разумеется, мы пошли в лес за магическими вениками. И все-таки Новенькая не злоупотребляла властью, ведь мы оба знали, что скажи она идти рядом с ней на четвереньках, то так бы оно и было. В иные моменты мне хотелось, чтобы она принудила меня к какой-нибудь жести – и тогда я своим самозабвенным старанием показал бы, что готов ради нее на все! Логика здесь железная: мне нравится Новенькая и все ее закидоны, так почему бы не делать для нее приятное всегда и везде, снова и снова? Единственное, чего я опасался, что ей это наскучит. Впрочем, если она загрустит, я брошу ее в воду – способ проверенный, рекомендую.

Новенькая переоделась в самую неподходящую для леса одежду – в сарафан до земли, легкий и нарядный. Тоненькие бретельки держались на краешках плеч, казалось, одно случайное движение – и сарафан спадет на землю, обнажая тонкое белое тело. На голову Новенькая водрузила купальский венок, что вобрал в себя всё цветение лета, ароматы нектаров и свежесть бархатистых листьев мяты. Над ушами свисали бордовые клубничины. Я сказал, что их съем, а Новенькая сложила губки бантиком и ответила, что тогда зарубит меня топором. Так что я, наоборот, обмахивал Новенькую от жадных шмелей лопухом и грозил дроздам. Вообще-то никого рядом не летало, но мне уж шибко понравилась улыбка Новенькой, когда я взялся за опахало. Я все равно не мог оторвать от нее взгляда, так что совмещал два дела.