Надстройка с капитанским мостиком и мачта с чувствительной аппаратурой исчезли, весь корпус в пробоинах и напоследок в качестве своеобразной вишенки на торте – огневое поражения арсенала, где и хранились немногочисленные оставшиеся торпеды. Произошёл подрыв боезапаса, и "Spiritus" превратился в облако яростного пламени, а потом и в тучу обломков, где даже не разберёшь, какая часть к чему относилась.

– Срочное видеообращение на "Tibi gratius" и "Amen", – сказал Лас.

Он поправил мундир, а потом посмотрел на потолок, откуда спустился голопроектор. Устройство выпустило полупрозрачную голубоватую плоскость, просканировало Ласа от макушки и до пят, а потом осветило его тусклым сиянием. Запись началась.

– Солдаты и офицеры Дитрита, я приношу свои искренние соболезнования, – произнёс Лас Руиз. – Ваши братья и сёстры погибли как герои, честно исполняя воинские обязанности. Их ждёт слава и вечное служение во имя Бога-Машины и первого апостола Его.

Ответ пришёл очень скоро.

– Звуковое сообщение от магоса Аурума! – воскликнул офицер связи.

– От него даже не спрашивай, а сразу проигрывай! – приказал Лас.

Зазвучал синтезированный голос техножреца:

– Дитрит может пожертвовать эсминцами, но вы должны понимать, капитан Руиз, что "Tibi gratius" – основа обороны моей планеты, и рисковать им я не могу. Вырабатывайте тактику, опираясь на этот факт. И да поможет нам Бог-Машина.

Лас слышал это и прежде, а поэтому даже отвечать не стал, не время.

– Сэр, "Стойкость" в области поражения! – предупредил старпом.

– Отставить стрельбу! Со "Стойкостью" разберёмся позже. Пока мне нужен краткий отчёт, и ещё обнови карту на голостоле.

Выходило так, что противники перегруппировываются. Скорее всего, Генриху не удалось убедить капитанов лёгких крейсеров ещё раз попытаться замедлить эскадру Георга, – дураков убили или покалечили, а те, кто выжил, отрезвели и больше на рожон не лезли.

К тому времени, как пираты построятся в боевые порядки, пройдёт пара часов, и вроде бы вот он – счастливый случай, и не стоило переживать. В иное время Лас Руиз попытался бы добраться до Точки Мандевилля и совершил бы перелёт куда-нибудь в спокойное место. Да, так он обрекал Нибелу на разорение, но своя рубашка ближе к телу. Однако Авраам настаивал на другом, – на генеральном сражении в "туманной" пелене вокруг Гас-II.

Лас вздрогнул. Во время размышлений натолкнулся на довольно простой, но почему-то неучтенный вариант развития событий.

– А что если Генрих за нами не последует?

Георг ухмыльнулся и проговорил:

– О… я уже подумал об этом.

На капитанский мостик привели здоровенного абордажника: вооружённый до зубов, в мощном скафандре с искусственными мышечными усилителями и баками с воздухом за плечами, с гривой золотистых волос и раздвоенным мощным подбородком.

– Знакомьтесь, господа, – проговорил Георг. – Это Лукас Йордаль. Служил раньше на "Русалке".

Здоровяк сотворил знамение аквилы. Присутствующие офицеры ответили тем же.

– У Лукаса есть пара слов для своего бывшего командира. Не так ли, Лукас? – спросил Георг.

– Есть, капитан. Ещё каких слов!

Голопроектор вновь опустился, и запись отправилась через леденящее мёртвое море безвоздушного пространство с "Амбиции" на "Русалку".

Лукас широко улыбнулся, помахал рукой, а потом сказал:

– Привет, босс! Смотрю, людей не жалеешь. Впрочем, ничего нового. Господин Хокберг передаёт привет. Он ждёт тебя на Гас-II. Там я возьму "Русалку" на абордаж, отрежу тебе, старикан, руки, а потом брошу на колени перед своим новым капитаном. Он обещал мне золота столько, сколько ты весишь. Так что, надеюсь, старый пердун, ты набрал веса за время нашей разлуки. Я присмотрел себе милый домик на Нагаре.

Разумеется, я не был на "Русалке", когда Генрих Эвери принял это сообщение. Но по последующим событиям можно предположить, что Генрих принял его близко к сердцу.