Георг поспешил сделать это, Ловчий пусть и с небольшой заминкой, но присоединился.

– Господин, – проговорил Георг.

– Ты позвал нас, торговец, и вот мы здесь, – проговорил Сава. – Наши судьбы переплетены.

– Я благодарю Вас, господин, за вмешательство, – сказал Георг. – Вы появились, мало сказать, как вовремя.

– Мы давно не вмешивались в дела смертных, – проговорил Сава, – но порой даже нам без смертных не обойтись.

– Вы получите всё, что просил Авраам, – сказал Георг. – Кроме того, если вы и дальше будете поддерживать мою компанию, то я обещаю вам ещё большие дивиденды от этого дела.

Сава рассмеялся. Когда приступ смеха прошёл, он произнёс:

– Очень щедро, торговец. Очень! Но мы преследуем только свои интересы. Если они совпадут с вашими… – Сава взмахнул рукой. – Что ж… повезло. Бог-Император любит вас.

– О большем я и не прошу, господин, – сказал Георг и уткнулся взглядом в пол.

В это мгновение сквозь пузырь защитного поля пролетел абордажный катер с "Ракшаса". Во тьме помещения и не угадаешь, нацелены ли на летательный аппарат какие-нибудь турели или нет, но Котар предположил, что вряд ли. Он предположил, что их роль взял на себя Сава. Стоит катеру хотя бы дёрнуться слишком резко, и он тут же превратится в лужу расплавленного металла или отправится обратно в космос, но уже по кусочкам.

Катер приземлился, и из него высыпал целый отряд разнообразного пиратского сброда, снаряжённого так, что не найдёшь ни одного одинакового наряда, костюма, доспеха или скафандра. В Classis Libera со временем хотя бы появился собственный стиль, пусть тоже совершенно не строгий и собранный из лоскутков. В случае с экипажем "Ракшаса" о стиле и речи не шло.

Руководила джентльменами удачи смуглая женщина в армейских ботинках, штанах, майке на голое тело. Вся перетянута ремнями портупеи с многочисленными инструментами если не для убийства, то для причинения адской боли. Во лбу опал или агат – Котар не разобрал издали – плечи, шея, возможно, и грудь покрыты цветными татуировками преимущественно оранжевого оттенка. Волосы густые и растрёпанные.

– Ах ты хуй! – вместо приветствия начала Камала, обращаясь к Георгу. – Не знаю, из какой дыры ты достал своих громил, но будь ты проклят! Говори свои условия, пока я ещё могу тебя слушать!

Её пальцы подрагивали. Вольно или невольно Камала тянулась к ножу, тянулась к пистолету.

Георг прищурился и сказал:

– Передай всем своим дружкам, кого здесь нет, – если такие, конечно, ещё остались. Сектор Сецессио – мой. У вас под ногами земля гореть будет, если попытаетесь сделать что-то поперёк моей воли.

– Так, значит?!

– Да, так! – отрезал Георг. – Есть лишь два пути остаться в Сецессио: работать на меня или сдохнуть.

– С превеликим удовольствием вскрыла бы твою глотку. – Камала показала на себе пальцем.

– Можешь попробовать. – Георг поманил Камалу ладонью.

"Оставим смертным их свары, – прозвучал голос Савы в голове Котара. – Столько шума".

"Их век короткий, – ответил Котар. – Привлекают внимание. Живут ярко. Горят".

"Но ты не такой?"

"Возможно, с вашей точки зрения и нет разницы".

Сава посмеялся. Разумеется, никто этого не слышал, кроме Котара. Для всех присутствующих они оставались огромными железными скалами: неподвижными, безмолвными, вечными.

"Магистра Данте считают старейшим среди нашего племени, но только потому, что мало кто хвастается прожитыми годами", – сказал Сава.

"Позволите вопрос?" – спросил Котар.

"Услуга за услугу".

"Идёт. Кто вы на самом деле? В смысле… Пустынные Странники?"

Сава долго не думал, но всё же сделал паузу, перед тем как сказать:

"Мы – осколки некогда могучего воинства, ныне забытые и обречённые на смерть".

"Чьи вы наследники?"