Сава дотронулся до фибулы и произнёс:

"Ответ на этот вопрос сгорел вместе с нашими архивами давным-давно, ещё когда я сам был неофитом. Может быть, Льва. Может быть, Дорна. Лев – распространённое геральдическое животное".

Котар почувствовал, что пора передать эстафету, кивнул.

"Моя очередь, – проговорил Сава. – Каково ощущать себя немощным?"

Котар поморщился, ответил не сразу, но всё же ответил:

"Я не знал смерти, чтобы говорить, что же лучше, но… Я точно знаю, что не хочу возвращаться в капитул. Там меня снова уберут в чулан".

Сава хмыкнул и отозвался:

"Тогда у нас есть общая тема для разговоров".

Так и говорили. Сава с Котаром о мощи и немощи, Камала с Георгом о власти и деньгах. Отличие лишь в том, что первые пришли к взаимопониманию, а вот у Камалы выторговать себе лучшие условия не получилось.

За Георгом была сила, и он диктовал свою волю.

9

Белами-Ки неторопливо вращалась в той системе Проливов Балта, где звезда уже давным-давно погасла. По-хорошему, никому нет дел до таких мест – мертвечина – здесь не ждут незваных гостей. Поэтому когда из проломов варпа вынырнули "Русалка", "Ракшас", "Висельная шутка" – тот повреждённый лёгкий крейсер с выбитыми двигателями – боевую тревогу не объявили. Это же свои люди.

Техножрец, руководивший небольшой дозорной станцией, плывущей среди астероидов, запросил необходимые пароли, получил их, а кроме того ещё и видеообращение:

Свет гололитического проектора сложился в скривившиеся лицо Генриха Эвери.

– Если хоть одна мразь спросит, что у меня с ебалом, или отпустит "смешную" шутку, типа от "Русалки" только хвост остался", – Генрих говорил о последствиях попадания макроснаряда в носовую фигуру, – то я убью и его, и всех членов его семьи, – Глаз поддёргивался, кожа натянулась на скулах, Генрих кривил губы. – Лучше подготовьтесь принять раненых, постройте ремонтников и жрецов. Георг мёртв, но его смерть нам дорого стоила.

Генрих кривился не только из-за боли от страшных ран, – Лукас Йордаль всё-таки исполнил своё обещание, – но и из-за того, что пытался сопротивляться воле Котара.

Однако какой бы могучей волей пират ни обладал сам, но… нужно ещё что-то кроме, чтобы не стать марионеткой того, кто одарён или проклят порочной силой варпа.

Камалу и всех высших офицеров "Ракшаса" контролировал, в свою очередь, Сава. Да, Камала в итоге приняла соглашение, но Георг пошёл на большой риск, и одна ошибка могла порушить все замыслы, сделать простое невероятно сложным.

"Русалка" и "Ракшас" одновременно пристыковались к Белами-Ки. "Ракшас" почти не пострадал, скорость потерял не из-за повреждений, а потому что буксировал лагом "Висельную шутку".

Выстроившиеся медики не дождались раненых, а ремонтные команды не приступили к выполнению своих обязанностей, потому что с одной стороны на них выступил Вольный Клинок Нераж и бойцы капитана Де Бальбоа, а с другой – Пустынные Странники со скитариями магоса Аурума.

Котар был в первой команде.

Защитники космической станции дали нападающим фору. Скорее всего, просто-напросто растерялись при виде многометровой боевой машины. Не на каждом поле боя увидишь, не говоря уже о пиратском логове на окраине галактики.

Каждый шаг – гром, каждый выстрел – молния. "Копейщик" Неража вступил в сражение как разгневанное божество. Падите ниц перед его мощью!

Наведение на цель, грохот выстрела, оболочка от порохового заряда летит вниз, – смотри, чтобы не зашибло! – и вот "Копейщик" поворачивается уже к следующей стационарной турели.

Вообще-то у лазерных спарок "Сабля" был шанс сбить с имперского рыцаря защитное поле и повредить суставы, но для этого было бы неплохо, чтобы рыцарь стоял и ничего не делал.

Нераж такой возможности тем, кто в него стрелял, не давал.