Таинственному космическому десантнику досталось. Вся одежда изорвана, в прорехах Глория разглядела разъёмы чёрного панциря и гноящиеся раны. Даже сквозь прорези для глаз металлической маски тянулись ссохшиеся нити не то запёкшейся крови, не то гноя.

Десантник почувствовал взгляд, маска повернулась в её сторону, и Глории стало не по себе. Это создание следовало называть не иначе, как Ангелом Смерти. Словосочетание "космический десантник" выглядело слишком низко и заурядно, а воин-чародей, покончивший с демоническим нашествием, заслуживал особого отношения.

Глория проглотила холодную слюну, повела плечами. Она отвлеклась на шум в ресторане.

Районы оцеплены Силами Планетарной Обороны, арбитры и силовики на ушах стояли, но Георг Хокберг всё-таки как-то прорвался через кордон.

Следом за вольным торговцем двигалась пара телохранителей в полном обмундирование, а ещё новый псайкер, которого Глория и её товарищи привели в компанию совсем недавно.

Его звали Вудон. Дикарь, зверолюд и колдун. Когда охотники впервые встретились с Вудоном, он носил лишь набедренную повязку и костяные бусы, а теперь – вы посмотрите! – что-то похожее на одеяния Георга, с учётом того, что на копыта не надеть башмаки, и никакая шляпа не скроет козлиные рога. От прежнего облика сохранился лишь посох из скрюченной ветви неизвестного дерева. Его венчал полумесяц, множество шипов и веточек тянулись к центру своеобразного полукруга.

Вудон увидел Ангела Смерти, сбился с шага, прищурился. Глория решила, что они обменялись приветствиями с помощью мыслеречи. Вудон поклонился в пояс собеседнику.

Проходя мимо столика с охотниками, Георг бросил:

– Господа, какими судьбами? Я что? Вам мало плачу?

Глория вздохнула и ответила:

– Искали для компании псайкера, господин Хокберг. Псайкер нашёл нас первым.

Георг хмыкнул, а потом уселся за тот столик, за которым его дожидались Ийдана и Мурцатто. Последняя курила, и в пепельнице скопилась уже небольшая гора окурков. Мурцатто встретила Георга взглядом исподлобья, выдохнула облачко дыма.

– Что ты знаешь? – спросила она вместо приветствия.

– Много чего. Уважаемый магистр Сава, – Георг махнул шляпой благодетелю, – ввёл меня в курс дела относительно твоей работы на наших… на моих врагов.

Мурцатто ничего не произнесла, отвела взгляд, продолжала смолить. Она спросила у Ийданы спустя короткую паузу:

– Как…

Даже закончить не успела, вмешался Сава:

– Дело не в предсказаниях. Когда Ийдана пришла ко мне учиться, она хотела узнать, как же обмануть такого, как я. Мне стало любопытно. Я следил.

Ийдана втянула голову в плечи, надула губки.

– Тогда не тяни, – сказала Мурцатто Георгу.

Тот ответил грустной улыбкой. Он хотел было взмахнуть руками, они задрожали, и Георг после короткой паузы всё-таки стукнул кулаком по столу, – зазвенели столовые приборы.

– Проклятье! Ты же знаешь, я не могу это сделать.

Мурцатто и не дёрнулась, сказала:

– Да брось. Не ломай комедию. Я предала тебя. Предала давным-давно. Годами желала тебе смерти. Георг прищурился.

– Только не говори, что до сих пор питаешь ко мне какие-то чувства, – продолжала Мурцатто. – Ты не способен. Обманываешь и себя, и окружающих.

– Обманывает и до сих пор страдает нерешительностью, – добавил магистр Сава.

Он стоял, опершись на поручни. За спиной живописный пейзаж рубинового острова, на который опустились сумерки.

– Я казнил и за меньшие проступки, – закончил Сава.

Мурцатто кивнула и подлила масло в огонь:

– И знаешь что, Георг? – Она вперила в него яростный взгляд. – Если бы у меня была такая возможность, я предала бы тебя снова. То, что ты жив и преуспеваешь, – величайшая несправедливость на свете. Столько хороших людей не стало, а ты, свинья, всё ещё дышишь!

Глория предпочла бы быть где угодно, но только не здесь. Меньше знаешь, крепче спишь, а здесь она умудрилась стать свидетельницей какой-то семейной разборки, что ещё хуже.

Георг достал мундштук, сигарету, телохранитель дал огоньку. Георг затянулся, выдохнул, а потом сказал:

– Выговорилась? – Он не дал Мурцатто ответить и продолжил: – Ничего с тобой я делать не буду. Я даже приложу усилия, чтобы ты воссоединилась с любимой семьёй. После ты вольна уйти. Заберёшь свою долю, будешь жить долго и счастливо.

Он поколебался, отвёл взгляд и сказал тише, из-за чего Ийдана немного покраснела:

– И да… у меня всё-таки есть чувства, и я до сих пор влюблён в тебя… милая Мурцатто.

Мурцатто поморщился, смяла салфетку и запустила в Георга.