Его прикончил Пустынный Странник, глубоко погрузив топор в кирасу. Во все стороны разлетелись потоки крови и обломки измельчённых костей, – легионер упал на колени. Последним движением он пытался выхватить прожорливое оружие из разрубленной груди, но Странник сначала отпихнул его, а потом отсёк обе руки. Воин с топором расхохотался и салютовал Виктории, прежде чем наброситься на следующего врага.

Цепной меч легионера и топор Странника столкнулись, породив поток искр. Мономолекулярные лезвия вырывало из цепей, они тут же впивались в шлемы, кирасы, наручи. Один такой попал в глаз Страннику, из-за чего тот ослабил напор. Легионер тут же выхватил боевой нож и по рукоять вогнал его в сочленение между кирасой и набедренником. Странник получил по лицу корзинчатой гардой цепного меча, отступил ещё на шаг и точно бы погиб на месте, если бы Виктория не встала между воинами.

Панорамное стекло покрылось сеточкой трещин, когда Виктория ощутила на себе напор легионера. Она не удержалась на ногах, вообще потеряла ориентацию в пространстве, но смерть не торопилась провожать её к Богу-Императору. Схватка вообще как-то внезапно стихла, хотя всего лишь несколько секунд тому назад только шумопоглотители не давали Виктории оглохнуть.

Она встала на колени, пошатываясь, поднялась, вскинула кулаки. Протез после повреждения держался на соплях и, наверное, оторвался бы напрочь, но другого оружия у Виктории всё равно не было. На счастье, вместо грозных проклятий, она услышала:

– Вольно, солдат. Бой окончен.

Из-за трещин на стекле ничего не видно, поэтому Виктория сняла шлем.

Вокруг полыхало пламя, догорали обломки челноков, вокруг тел погибших растекались лужи пузырящейся крови. Пахло металлом, порохом, жжёным прометием и вывалившимися внутренностями.

Оставшиеся в живых Странники встали полукругом, опустив оружие. Виктория подобралась ближе и увидела, что там на коленях стоял её недавний союзник.

Они с легионером убили друг друга. Цепной топор Странника вгрызся в голову еретика и не оставил на ней ничего, кроме нижней челюсти. Легионер же, в свою очередь, достал Странника именно ударом по нижней челюсти. Цепной меч снёс кости, зубы, перемолол позвоночник, голова Странника держалась на последних лоскутах кожи на затылке.

– Не могу поверить… – прошептал его боевой брат в шлеме с декоративными крыльями. – Как?!

– Рано или поздно это происходит с каждым, Назар, – проговорил командир отряда.

– Ох, брат… – Воин, к наручу которого было прикреплено замысловатое устройство с пилами, бурами, лезвиями и колбами, покачал головой. – Сквозь вечность с тобой прошли… Покойся с миром.

Странники постояли ещё некоторое время в тишине, а потом командир отряда снял шлем, – по наплечникам рассыпались длинные мокрые волосы. Глаза ледяные, нос большой орлиный, густые бакенбарды и полный набор рубцов от ожогов и до рваных ран. Он обратился к Виктории:

– Вы хорошо бились, солдат. – Прищурился и продолжил: – По-моему, были с нами на Вайстали, не так ли?

– Да, господин. Меня зовут Виктория Рёд. Сержант, рота Козыря, первый взвод.

– Капитан узнает ваше имя, – пообещал командир. – Почтите память воина, с которым вы сражались, а потом возвращайтесь к работе. Эти, – он указал на изрубленные трупы легионеров, – последние. Но станцию всё равно следует обыскать. Возможно, где-то притаились их смертные слуги.

Виктория перевела взгляд на павшего воителя и спросила:

– Как звали вашего брата?

У командира дёрнулся кадык, он сглотнул и ответил слегка дрогнувшим голосом:

– Барух.

11

Пленных забирали, и они уже больше не возвращались.

От лоялистов не ждёшь подлых ударов в спину, они, скорее, расстреляют прилюдно, но, возможно, в компании вольного торговца свои порядки.

Беллино Форте переживал за семью и размышлял над тем, как же сложилась его жизнь. Родившись богатым, можно нисколько не волноваться и заниматься глупостями только из-за скуки, но всё произошло, мало сказать, иначе.

Дверь уползла в паз стены, и на пороге появился конвоир. Он был облачён не в пустотный скафандр, а в нарядную красно-синюю форму, но вряд ли кому-то этим поднял настроение.

– Беллино Форте! – воскликнул он. – Есть такой?