Я дотронулся ему до плеча и сказал:

– Большое дело. Горжусь! Дети не должны оставаться без родителей.

В этот момент на меня сзади коршуном налетела Сера:

– Почему не предупредили?! – Она перевела внимание на мужа: – Любимый!

Сера встала между нами, а потом осторожно обняла Вилхелма, стараясь не сорвать все датчики, а также трубки, по которым в тело Вилхелма подавались полезные вещества.

– Ну вот, – сказал Вилхелм, улыбаясь так, насколько он в таком состоянии мог улыбаться, – теперь, наверное, думаешь, что зря за старика вышла.

– Не говори глупостей, – отозвалась Сера.

Последняя чувственная встряска была такой сильной, что на этот раз она даже не заплакала. Отстранилась, а потом поцеловала супруга в щёку. Отступила на пару шагов и спросила его:

– Как ты себя чувствуешь?

– Пока стоит отложить то, на чём мы остановились.

Сера вздохнула, прищурилась, упёрла руки в бока, но одновременно с этим её щёки зарумянились. Она проговорила:

– Надо скорее проверить твои имплантаты. Шутить вздумал! – Она перевела взгляд на меня и сказала: – Пожалуй, вам лучше прийти чуть погодя. Мы сейчас Виллинетто перевезём в другое место.

Я кивнул, развёл руками, а Вилхелм бросил мне напоследок:

– Агнец, окажи услугу.

– Конечно.

– Сходи к Ийдане. Скажи, что Урану нужна помощь.

4

Сера кормила ребёнка с ложечки, когда раздался стук в дверь. Она оставила Урана сонно возить столовым прибором по тарелке с кашей, а сама отправилась встретить гостей. Она вздрогнула перед тем, как отворить, – не совсем хорошо понимала, как же себя вести в подобном случае. Я это предвидел, а поэтому сопровождал Ийдану.

На пороге Сера увидела девочку-подростка в кожаной одежде, украшенной костяными крючками и алыми лентами. Глаза узкие, волосы тёмные, в них белые перья. Кожа бледная, сквозь просвечивали венозные сеточки. Ийдана ещё не выплатила кровавый долг, и нечистый неустанно ей об этом напоминал, что, конечно, Сере знать определённо не стоило.

Ийдана улыбнулась и помахала Сере рукой. Я тоже так сделал. Сера произнесла:

– Здравствуйте, проходите.

Ийдана с Ураном увидели друг друга, и мальчишка резко оживился, его веки больше не слипались после очередной мучительной ночи.

– Ну здравствуй, Кёрер, – проговорила Ийдана.

Сера посмотрела на меня настороженно. Я проговорил тихо:

– Это, наверное, какое-то шаманское имя, не знаю точно.

– Верно, – подтвердила Ийдана.

Она разулась и подошла к ребёнку. Уран вжался в спинку стула, а Ийдана опустилась рядом на колено. Сера вся натянулась струной, поэтому я приобнял её за плечо.

Шаманы – вполне сложившаяся и будущий – некоторое время изучали друг друга, не моргая и не говоря и слова, а потом Уран попросился на ручки. Ийдана коротко рассмеялась и подняла его, покачивая.

– Надо же, – сказала Сера, – обычно ему дольше привыкать нужно. К Агнцу только через несколько дней полез.

– Он знает меня, – ответила Ийдана, – знает, зачем я здесь.

– Что с Ураном? Вы можете ответить?! – спросила Сера.

– Когда мы в последний раз были в нижнем мире, Урана заметил Маш’Гора, абас, который когда-то позволил ему родиться. Маш’Гора думает, что его обманули, и хочет вернуть свои силы. Он прав – я его обманула! – Ийдана коротко рассмеялась.

Её зубы ещё не сгнили, но уже начали желтеть, и дело не в отсутствии гигиены или неправильном питании.

Сера посмотрела на меня, и я перевёл речь выше на понятный готик:

– Короче… нижний мир – это варп, а абас… дух. – Я улыбнулся наполовину из-за того, что часть лица уже толком не двигается из-за нейротоксина.

Пожалуй, такая "половинчатая" улыбка лучше всего передаёт ситуацию.

– И… и, – начала Сера сбивчиво, мяла платье, – что нужно делать?

– Хонер орейхо! – провозгласила Ийдана, не дождалась моих подсказок и перевела: – Обряд оборачивания. Я дам Кёреру силы, чтобы он победил болезнь.