Мужчины сотворили знамения аквилы, а после повисла неловкая тишина. Георг нарушил её спустя пару мгновений:

– Ну… ты… как?

– Всё хорошо, – отозвался Роланд. – Занимаюсь сейчас любимым делом.

Он не успел сказать, каким именно. Его прервал гром болтеров. Георг пригнулся, Роланд же ухмыльнулся и поманил капитана за собой. Вместе они прошли чуть дальше, где Георг увидел, как на горизонте поднялось пыльное облако. Спустя мгновение из облака со скоростью молнии промелькнуло нечто большое и металлическое, – вдвое, а, может быть, и втрое выше человека.

Георг присвистнул и спросил:

– Ого! А где вы достали "Оруженосцев"? Я тоже хочу.

Роланд хмыкнул и отозвался:

– Терпение, Георг. Сейчас всё увидишь.

– Можно и тут постоять.

– Не беспокойся. Вот-вот уже заканчиваем. Девочки сегодня и так уже норму перевыполнили, баловаться начали.

И в самом деле, больше никто не стрелял и не превращал брошенные дома в горы битого кирпича с изогнутой арматуры. Роланд провёл Георга кратчайшим и самым удобным путём на главную площадь портового города, где у руин здания с толстыми колоннами их дожидались участники манёвров.

Георг прищурился, – подобную технику он ещё не видел.

У Сестёр Битв появились свои собственные "Оруженосцы" весьма своеобразной конструкции. Если лёгкие машины Questor Imperialis можно было лишь с натяжкой назвать человекоподобными, то эти, – куда изящнее. Георг даже сомневался, а можно ли сравнивать и вообще называть увиденное боевой машиной.

Если в "Оруженосцах" пилот находился внутри, в кабине, защищённый со всех сторон крепкой бронёй, то здесь святая воительница была заметна невооружённым глазом, просто теперь она владела длинными крепкими металлическими манипуляторами и ходулями. Грудь тоже защищена дополнительным слоем брони, но голова и руки открыты. В руках – в своих настоящих руках, а не манипуляторах – Сёстры Битвы сжимали что-то вроде джойстиков. Сами боевые машины несли наборы из "Святой Троицы" – тяжёлые болтеры, мультимелты и огнемёты – а также ростовые мечи и булавы.

– Знакомься, Георг, – произнёс Роланд, – это – отряд "Бурсо" в боевых костюмах "Парагон". – Он повернулся к воительницам и продолжил: – Отряд "Бурсо". Это – вольный торговец Георг Хокберг. Много лет я служил под его началом.

Георг снял шляпу, одновременно махнул ею и поклонился. Сёстры Битвы же салютовали гостю оружием.

– Подожди немного, пожалуйста, – попросил Роланд. – Я сейчас.

Георг кивнул, а Роланд подошёл ближе к воительницам. Он осмотрел боевые костюмы, опросил пилотов о самочувствии, а потом объявил окончание учений.

"Парагоны" погромыхали прочь, а Роланд указал Георгу на единственную скамейку на площади, значительно подкоптившуюся, но зато целую. Георг сначала провёл по доскам пальцем, удостоверился, что ничего, кроме пыли и песка на них нет, смахнул пыль и песок, а потом прислонил рядом трость и, наконец, сел. Роланд же уселся рядом без каких-либо проверок. Сразу видно, кто одевается в лучших салонах, а кто как придётся.

– Странные штуки, – произнёс Георг вслед колонне Сестёр Битвы.

– Мне тоже не нравятся, но ничего лучше ни на Нагаре, ни на Дитрите нет. Сильно сомневаюсь, что орки сделали что-то совершеннее, и смело присуждаю техническую победу. "Парагон" – лучшая броня в системе.

– Блин, голова же всё равно открыта! Снайперу так даже удобнее. В бегущего пехотинца попасть сложнее, чем в это здоровенное нечто.

– Поэтому, в первую очередь, я и советую девочкам двигаться постоянно, чтобы не угодить на прицел такого вот снайпера. "Парагон" развивает неплохую скорость, – пехотинец так точно не сможет.

– А сам пробовал?

– Ну… – Роланд вздохнул, – не рыцарские доспехи, конечно, но сойдёт. Это куда лучше, чем торчать где-нибудь в церковной канцелярии.

– Так ты что? Чинушей работал?

– Сария устроила. Великая женщина. Надеюсь, ты уже подал прошение об аудиенции?

– Ага, – Георг кивнул, – Всем важным персонам системы.

– Сария, возможно, всё ещё на тебя злится.

Георг приглушённо прорычал, а потом отозвался:

– Если бы я приходил в каждую семью погибшего солдата, то давным-давно истоптал бы все ноги. На Мордвиге не только Каролус погиб. Мне… мне жаль, что Каролус погиб. Я его нет-нет, но поминаю добрым словом.

– Вот что-то такое и следовало бы сказать пару лет назад.

– Ладно, сдаюсь! Я покаюсь и отобью поклон, если придётся.

Георг нахмурился. Мужчины посидели некоторое время молча, глядя на движущуюся к горизонту звёзду, что превращала воду в кровь, а потом Георг спросил: