– Ну ты считай снаряды! – проворчал Авраам. – Всю дорогу очередями херачишь!

Несмотря на причитания, Авраам подал Торгнюру запасной магазин. Тот с невероятной ловкостью перезарядил оружие, дал длинную очередь и отозвался:

– Всё такой же скучный! Насладись битвой! Fenris Hjolda!

Авраам прошипел ругательства сквозь зубы, но всё же закончил перезаряжать "Циклон". Человекоподобный танк вновь принял стойку для пуска, и вереница ракет отправилась в цель, только уже не по авангарду вражеского войска, а глубоко в тыл, где находилась артиллерия и кукловоды.

Насекомообразные пушки развалились на части. Один каноптековый паук получил попадание прямо в раскрытый панцирь, когда выпускал очередную партию скарабеев, и его порвало в клочья. А вот второй... второй пережил жестокие удары, хотя и не без вмятин, опалённого и перекрученного металла обшивки. Выпущенные им ранее букашки вернулись обратно, чтобы заняться тем, для чего их и создали: не войной, а ремонтом.

На волне вокс-связи снова раздался голос командора, только уже смешанный с металлическим скрежетом и шипением чужеродной твари, которая пыталась командора сожрать:

– Торгнюр!

– Спокойно, ярл! Я разберусь! – Торгнюр повернулся к Аврааму и бросил: – За мной!

– Так это ты разберёшься, не мы. – Авраам ухмыльнулся, но последовал за старым товарищем.

В этот миг сороконожку изранили до такой степени, что она вовсе вышла из себя. Множество лап отрублено, на боках вмятины, прожжённые следы силового оружия и рваные раны, оставленные цепным. И всё же могильный сталкер – как называли сороконожку воины Караула – чуть ли не поднялся на кончик хвоста, взвился до потолка, а потом рухнул с высоты на противников.

Капитан Джеймеллион не успел уклониться. Сказалась слабость от потери крови: первые раны в тот день он получил во время абордажа лёгкого крейсера и ещё пару десятков уже на флагмане. Сороконожка обвила кольцами невероятно вытянутого тела помятые доспехи, а потом сдавила так, что славный герой превратился в месиво, когда не разберёшь, где металл, а где плоть.

Остановились ли воины абордажной команды при виде настолько мучительной смерти?

Да нет, конечно. Решимость покончить с чужаками только выросла. Месть, месть и ещё раз месть, за каждую жизнь, за каждую каплю крови, до тех пор, пока некроны не исчезнут с лица галактики или пока смерть не найдёт всех, кто эту месть вершил.

Ураганным огнём Торгнюр с Авраамом пробили коридор в рядах осквернителей трупов, а потом едва не стали жертвами роя скарабеев. Они уже приготовились срывать с доспехов мелких надоедливых механических жуков, когда те налетели на столб пламени.

Хашутта бал Зейду, воин Караула Смерти, обработал скарабеев из тяжёлого огнемёта. Вроде бы совершенно бесполезное оружие против существ со стальной шкурой, но на то Караул Смерти и лучшее подразделение по борьбе с чужаками. Всё продумано – тонкая электроника ремонтных роботов не выдержала перегрева. Стрелять по каждой боевой единице роя не нужно.

Торгнюр прорвался сквозь стену огня, выхватил силовой меч и столкнулся с осквернителями трупов. Он смеялся, стрелял в упор и рубил чужаков, не обращая внимания на их тщетные попытки его растерзать. Каждая рана лишь распаляла старого воителя. Авраам даже несколько потерялся на его фоне.

– Я – пустой! – снова крикнул Торгнюр.

Авраам смял уродца, который нацепил на голову череп тиранида, а потом оценил боезапас.

– Последний! – Авраам перезарядил болтер.

Подсумки пусты, по поясу-направляющей одиноко ползли ролики, на которых ничего не закреплено.

– Проклятье! – воскликнул Торгнюр. – Ну, тогда вы сами напросились, железяки!

Он убрал болтер на магнитную зацепку на пояснице, перехватил меч-бастард двумя руками и прорубил просеку в рядах чужаков, которые напоминали роботов из самых тёмных глубин варпа.

Глядя на это, каноптековый паук не стал ждать, когда его зарубят, а разогнался и протаранил десантников.

Торгнюр распластался на зелёных плитах площади, выронив меч. Он уже поднимался, когда паук схватил его за ноги и за корпус, намереваясь разорвать. Если бы Торгнюр был один, так бы всё и произошло, но Авраам вовремя ударил по плечевому суставу металлического чудовища. При соприкосновении силового кулака с прочной шкурой сверкнула ослепительная вспышка. Генератор отработал, породив такую мощь, что сустав в вихре искр провалился глубже в механическое тело. И если сам каноптековый паук парил над землёй, то теперь одна из его передних конечностей по земле волочилась.