Рыцарь поднёс Вилхелма поближе, к оплавленному шлему, который если и снять, то только с кожей, а потом прохрипел:

– Сдохни в мучениях, пиратское отребье!

Рыцарь стряхнул Вилхелма с лезвия и направился дальше очищать станцию от врагов капитула.

Я был в тот миг в госпитале, бинтовал раненых, что-то прижимал да мыл, но заметил, как Сера всхлипнула и зарыдала. Её руки задрожали, но она довела операцию до конца и кое-как зашила рану.

Тогда я ещё ни о чём не догадывался и подумал, что ей просто стало страшно и тяжело. Сейчас поплачет, немного успокоится и продолжит.

Но когда я увидел, что она собирает инструменты в кожаную сумку, меня осенило. Я поспешил на перехват, насколько быстро позволял мне это сделать экзоскелет.

– Даже не думай! – воскликнул я. – Там война!

Она подняла на меня взгляд. Лицо красное, в глазах слёзы.

– У меня… – голос сел, Серу едва слышно. – У меня муж умирает! – сказала она громче.

– А ещё у тебя двое детей!

– Я ещё могу его спасти…

– Сера, пожалуйста, не глупи.

Я попытался её обнять, но она сначала сделала шаг назад, а потом резко прыгнула в сторону так, что схватить я её не сумел, только напугал медсестру, которая катила на утилизацию тележку с ампутированными конечностями.

– С ума сошли?! – воскликнула она.

– Держите её! Убьётся! – крикнул уже я, но весь персонал за работой, некогда за кем-то бегать.

Я нагнал Серу у лифта, но толстые створки захлопнулись прямо перед носом.

Что же произошло дальше?

А дальше Сера боролась сама с собой, пока механизм перемещал её всё ближе к зоне боевых действий. Сражение гремело на причалах, в доках, на артиллерийских палубах, возможно, будь Рыцарей больше, они бы зачистили ещё и жилые отсеки, но нам повезло.

Сера не могла стоять. Схватилась за сердце и упала на колени. Она едва дышала, так как прекрасно понимала, что я хотел сказать. Однако к тому времени, как пропало освещение, и лифт остановился обесточенный, её человеческое и механическое начала пришли к согласию. Парадоксальному, но согласию. Сера приняла совершенно алогичное решение, но дальше, смахнув слёзы, действовала с холодной отстранённостью, как во время операций на головном мозге.

Чтобы развести створки лифта, Сера воспользовалась механодендритами. Благодаря искусственной мускулатуре, ей удалось развить приличное усилие, – с некоторых пор её и вовсе нельзя было называть слабой женщиной, несмотря на хрупкий внешний вид. Двумя парами металлических щупалец она держала створки, ещё столько же перенесли её из одного места в другое сквозь узкое отверстие.

В коридоре царила тьма, доносился шум далёких выстрелов и криков. Вроде бы Сера прошла уже ни одну аугментацию, но так и не установила себе оптические имплантаты. Если бы не фонарь – насадка на механодендрит – Сера бы вовсе заплутала в кромешной тьме.

Конкретно в этой части Белами-Ки она никогда не была, но ориентировалась по разноцветным стрелкам, начертанным на полу и стенах, а также по схемам, которые попадались по пути. Она кусала губы, боялась пропустить нужный поворот, так как время на вес золота, – показания датчиков, вживлённых в тело Вилхелма, ухудшались. Ещё не прямые линии, но Сера как никто другой знала, что действовать нужно прямо сейчас, иначе никаких шансов.

Рёв цепных мечей и грохот болтеров впереди подсказали Сере, что она на правильном пути.

И ведь по её рассказу выходило так, что она даже не остановилась!

Глупая баба!

Глупая и совершенно бесстрашная!

До распределительной подстанции Сера добралась без приключений, а уже там обнаружила подорванные генераторы, оплавленные панели управления, воронки от снарядов, отверстия от пуль и море самых разных трупов: полыхающих, рассечённых или вовсе разорванных в клочья.