Георг предложил Мурцатто шампанское, та покачала головой и произнесла:

– Слушай, не налегай. Сария – безумно терпеливая женщина, но… во-первых, ты можешь её оскорбить, если появишься с амбре, а, во-вторых, ты можешь её оскорбить, если у тебя язык развяжется.

– Хорошо, мам. – Георг кивнул и улыбнулся.

Мурцатто проскрежетала зубами.

Георг не торопился и потягивал шампанское из фужера, глядя в боковое затемнённое стекло. За ним виднелись аккуратные размежёванные прямоугольники полей, засеянные разнообразными культурами, выстроившиеся, словно солдаты на параде, ряды столбов, к которым привязывали виноградную лозу. Георг видел одинокие фермерские домики, увитые плющом, мелкие речушки и заросли джунглей, которые ждали, когда люди расслабятся, чтобы снова завоевать планету.

Представительство экклезиархии на Нагаре располагалось на холмах в небольшом пригороде Фаты. Оттуда открывался прекрасный вид на столицу и залив, где на закате утопала звезда.

Нагара – райский мир.

Где ещё встретишь чистые улицы с широкими дорогами? Невысокие трёх-четырёхэтажные здания, облицованные красным кирпичом и покрытые тёмно-красной черепицей?

В любом другом городе, который когда-либо посещал Георг, медные ограждения и столбы освещения быстро бы отправились на переплавку, а плотно подогнанную плитку тротуара разбили бы просто из вредности.

И вроде бы стекло затемнённое, но на глаза наворачивались слёзы.

Георг залпом прикончил ещё один фужер с шампанским, – в таком месте хотелось умереть.

Следующая мысль показалась Георгу куда более верной в свете десятков лет, проведённых на разнообразных мирах-помойках, где платили за убийства и разрушения:

"В таком месте хотелось бы жить".

Мурцатто выхватила бутылку у Георга, когда тот собирался ещё раз наполнить фужер. Она сказала:

– Уже четыре. Хватит! Когда я только поступила к тебе на службу, ты пил только по вечерам.

– Нелепые сплетни, – отмахнулся Георг. – Я всегда был свободным человеком и пил тогда, когда хотел.

– Чёрт побери… Завязывай! Ты уже не простой разбойник!

– Вынужден согласиться, капитан, – Ловчий подал голос. – У вас повысился пульс и давление. В вашем возрасте показатели не очень хорошие.

Георг взмахнул руками, расплескав остатки напитка. Он воскликнул:

– Боже-Император, кого я взял в напарники?! Вы кому угодно плешь протрёте!

– Тебе всё сложнее контролировать эмоции, Георг, – произнесла Мурцатто.

– Поэтому мы отлично подходим друг другу, снежная королева. – Георг поморщился и снова уткнулся в стекло.

На улицах города Георг заметил кое-что необычное. Среди граждан, спешащих по делам, были рабочие люди в робах, бездельники в лёгких платьях и костюмах, арбитры и силовики при полном параде, а кроме них, – словно бы гости с другой планеты, чей стиль серьёзно отличался от царящей на Нагаре моды. Мужчины кутались в свободные белые халаты, а головы покрывали платками, – или такими же белыми, или цветными, перехваченными верёвками. Если у мужчин лица оставались открыты, то женщины были замотаны тонкой волнистой тканью от макушки и до пят, – только глаза видно.

Такое Георг видел редко – последний раз на свадьбе одного из своих подчинённых – но знал, что подобные веяния пришли на Нагару вместе с Орденом Чёрной Розы Вавилона.

Этому ордену когда-то и поклялась в верности та женщина, с которой Георг собирался встретиться.

Лимузин остановился. Первым салон автомобиля покинул Ловчий. За ним, не дожидаясь слов "всё чисто", последовала Мурцатто. Она тут же раскрыла зонтик, чтобы защититься от алых лучей красного гиганта на небосводе. Георг бросил печальный взгляд на бутылку шампанского, на бар-холодильник, покряхтел, опёрся на трость и вышел.

Сначала стало просто горячо, будто Георг угодил в баню, потом он ощутил, что воротник начал натирать, а одежда мокнуть. Слава Богу-Императору, к тому времени он уже успел добраться до здания с колоннами и стягами. На одних развевающихся полотнах красовался череп, вписанный в шипованный круг, который, в свою очередь, был вписан в литеру "I", – символ экклезиархии. На других, – белый, побитый в боях щит с изображением чёрной розы с шипами, с которых падали капли крови.

На входе в представительство группа Георга разминулась с трёмя женщинами. Первая – в апостольнике – перебирала чётки и шла, никого не замечая. Пара позади, – в алых масках палачей, во власяницах, босы. Эти подтянутые крепкие женщины были вооружены цепными мечами.

Всё произошло так быстро, что Георг не успел разобрать вышивку на апостольнике. Он просто пожал плечами и решил, что не один сегодня был приглашён в гости.

Вооружённые привратники – привратницы – навалились на тяжёлые высокие створки, пропустили Георга и компанию внутрь. Там, рядом с рамками металлоискателей, гостей ждали ещё несколько воительниц. Никаких силовых доспехов, которые привычно видеть на Сёстрах Битвы, но зато внушительные крупнокалиберные ружья и даже болтеры. В этом месте могли горячо встретить и незваных гостей тоже.