А он должен был стать орудием этого уничтожения…

Кошмарная месть кошмарного чудовища — чтобы сын истребителя змеелюдов истребил себе подобных. Как тогда сказала Мара: «У обоюдоострого меча есть две стороны. И если одну сторону обагрила кровь моих сородичей, то на второй стороне должна появиться кровь твоих! А чтобы ты не сомневался в их ничтожестве, то вот тебе мой дар!»

И «одарила»… Проклятьем, которое всё больше и больше мучило Кощея. Которое не давало покоя, а жгло изнутри раскаленными углями. И ничем это жжение нельзя было затушить. Вернее, можно, но оно давало только временное облегчение, накатывая с новой силой.

Кощей приблизился к старому славянскому капищу. Теперь оно было иным… когда же он вышел из него, то всё было по другому…

Тогда капище находилось в самом сердце древнего леса, окруженного вековыми деревьями, чьи стволы, словно колонны, поддерживали небесный свод. Земля была мягкой и рыхлой, пропитанная тысячелетиями упавших листьев и корней, которые сплетались в сложный узор, напоминающий древние руны.

В центре капища возвышалось священное дерево — могучий дуб, его кора была покрыта трещинами и рубцами, которые могли рассказать о долгих годах жизни. Ветви дуба, словно руки, тянулись к небу, а его корни, глубокие и сильные, уходили далеко в землю, соединяя мир живых с миром предков.

У подножия дуба располагался круглый камень, гладкий и холодный, на котором были вырезаны символы богов и духов. Камень служил алтарем, на котором совершались жертвоприношения и возжигались священные огни. Рядом с камнем стояли деревянные идолы, вырезанные вручную, изображающие различных божеств: Перуна с его грозным взглядом и молнией в руке, бородатого Велеса с посохом, Макошь с корзиной плодов и семян…

Воздух вокруг капища был пропитан ароматом смолы и дыма, смешанным с запахом свежих трав и цветов, которые росли вокруг. Ветер, пробегавший сквозь вершины деревьев, приносил с собой звуки далеких голосов и шорохи лесных существ, словно они тоже участвовали в ритуалах, происходивших на этом святом месте.

По краям капища стояли большие костры, пламя которых освещало ночное небо, отбрасывая длинные тени на землю. Огонь был символом очищения и связи с богами, его свет привлекал души предков, которые приходили на помощь своим потомкам в трудные времена.

Здесь, в этом древнем капище, люди собирались, чтобы почтить своих богов, попросить помощи и защиты, поделиться радостью и горем. Место это было наполнено энергией и мистикой, связывающей прошлое с настоящим, земное с небесным…

Теперь же ничего этого не было. Стояли резные столбы, изображающие слабые копии древних, но они были сделаны уже современниками. От дуба не осталось и следа. А камень… его разбило молнией на мелкие куски, которые потом растащили на сувениры или приспособили под хозяйственные нужды.

Да и векового леса уже не было. Теперь это место в Битцевском парке называлось Лысой горой, местом, где не росли деревья…

На пеньке сидел мужчина с планшетом в руках. Он смотрел в сторону Новоясеневского тупика, иногда что-то нажимая на экране.

Кощей усмехнулся. Пусть мужчина и был один, но его охрана четко отслеживалась в редких прохожих, которые то и дело бросали на мужчину взгляды. А уж как они сканировали окружающую территорию…

Ну не могут просто так собраться три берендея, два орка и ещё три шкафчикообразных гнома просто так, ради прогулки по Лысой горе. Да, пусть один из них о чем-то увлеченно трещал по телефону и прохаживался по дорожке, но его голова была постоянно повернута к сидящему, не упуская из виду ни на миг. А другой берендей что-то искал в небе, но тоже то и дело поглядывал на сидящего. И что говорить про ходящих кругами туристов, которые запросто ручищами разогнут подкову?

— Здрав буди, светлый император Николай Сергеевич, — наклонил голову Кощей, подходя ближе.

Он видел, как напряглись прохожие, как их руки дернулись к внутренним карманам. Явно там не одна боевая палочка скрывалась в подкладке.

— И тебе привет, князь Владимир Алексеевич Старицкий, — хмыкнул император. — Что-то ты вольно себя чувствуешь, гуляя так по Москве. Или не знаешь, что находишься в розыске?

— Так мало у кого есть линзы Истинного Зрения, — ответил Кощей. — А без них меня и не узнать. Вот, попробуй, сними, а потом скажешь — похож я на Старицкого или нет?

— Ага, не для того я минут пять с этими линзами мучился, чтобы потом снова их надевать, — покачал головой император. — Поверю на слово. Что у тебя?

— Всё по плану, — кивнул Кощей. — Меч собирается, люди работают, нелюди тоже стараются.

— А что с Мареной?

— С Мареной плохо, — покачал головой Кощей. — Вышла она на семью провидицы. Родителей уничтожила, почти добралась до детей, но вовремя ведьмак вмешался.

— Про то я знаю, — поморщился император. — Сейчас она где?

— Вот этого я не могу сказать. Марена сама по себе перемещается. Силу набирает. Похоже, заподозрила она что-то…

— Заподозрила? Неужели? — хмыкнул император. — А чего же она могла такого заподозрить? Ты же стараешься, всё делаешь для истребления рода людского. Если бы не ведьмак, то давно бы всех накрыло одним большим и медным тазом.

Кощей взглянул на императора — неужели на похвалу напрашивается? Мол, это я придумал с Эдгартом и моя заслуга в нашем плане неоценима? Простая человеческая слабость?