Ярина бросилась к своей сумке с травами, лежащей в углу. Она была разорвана, часть содержимого рассыпана по полу, но она лихорадочно начала собирать уцелевшее, шепча что-то себе под нос. Олег подошёл к ней, пытаясь помочь, но его руки дрожали.

— Что теперь? — спросил он тихо. — Если он был здесь… он знает, где мы.

— Знает, — ответил Ворон, его голос был холодным, как сталь. — Но не пришёл сам. Это значит, он играет. Или занят чем-то другим. Нам нужно время — укрепиться, дать Марфе шанс.

Олег кивнул, но в груди росло ощущение ловушки. Он посмотрел на Марфу. Её глаза были закрыты, но губы шевелились, как будто она что-то шептала. Он наклонился ближе и услышал:

— Искра… он… хочет её… через неё… силу…

Слова ударили, как молния. Чернобог хотел его искру. Не просто уничтожить — забрать, использовать. Олег вспомнил зов, тени, их пустые лица. Это была не просто угроза — это была охота. И хижина, их последнее укрытие, теперь была частью этой игры.

Вдруг снаружи раздался звук — не шорох, не гул, а резкий, металлический скрежет, как будто кто-то провёл ножом по камню. Олег вздрогнул, Ворон поднял меч, Ярина замерла с горстью трав в руках. Скрежет повторился, ближе, и за ним последовал низкий, утробный рык — не звериный, а другой, глубокий, как будто сама земля заговорила.

— Что это? — прошептал Олег, чувствуя, как страх сжимает горло.

Ворон шагнул к выходу, откинул завесу и замер. Его лицо побледнело ещё сильнее, хотя казалось, что это невозможно.

— Железный Зверь, — сказал он тихо, и в его голосе впервые прозвучал настоящий ужас. — Он здесь.

Олег выглянул наружу. Туман расступился, и в нескольких шагах от хижины стоял он — огромный, больше медведя, с телом, покрытым ржавыми пластинами, как доспехами. Его глаза горели красным, как угли, а пасть, полная кривых железных зубов, дымилась, выдыхая пар. Это был не зверь из плоти — это была машина, оживлённая тьмой, слуга Чернобога.

Зверь шагнул вперёд, земля дрогнула под его весом. Скрежет его лап эхом отозвался в стенах хижины. Олег понял: тени были лишь предвестниками. Настоящая угроза пришла сейчас.

— Закройте вход! — крикнул Ворон, отступая назад. — Это не тень. Это смерть.

Ярина бросилась к завесе, пытаясь её укрепить, но Олег знал — виноградные лозы не остановят эту тварь. Он посмотрел на Марфу, на её бледное лицо, на искру, что теплилась в нём самом. Время вышло. Чернобог сделал свой ход.

Глава 13. Пламя и железо

Скрежет Железного Зверя пробирался в уши, как ржавый гвоздь, ввинчиваясь в самую сердцевину страха. Олег стоял у стены хижины, прижимая плечом скамью, на которой лежала Марфа. Её дыхание было едва слышным, но пальцы всё ещё цеплялись за его рукав, как будто она чувствовала, что он вот-вот сорвётся. Ворон у входа сжимал меч обеими руками, его лицо было мокрым от пота и мороси, а глаза горели упрямой яростью, несмотря на дрожь в раненой ноге. Ярина лихорадочно завязывала виноградные лозы вокруг деревянной балки, пытаясь укрепить завесу, но её движения были слишком быстрыми, почти паническими. Сквозь щели в стене пробивался красный свет — глаза Зверя, горящие, как угли в кузне, казалось, смотрели прямо в душу.

Звук шагов твари приблизился — тяжёлый, ритмичный, как удары молота. Земля под ногами дрожала, и с потолка хижины сыпалась пыль, смешиваясь с запахом сырости и металла. Олег чувствовал, как его искра, ослабшая до предела, всё же шевелится, словно пытаясь откликнуться на угрозу. Но он боялся её трогать — после теней, после зова Чернобога он не был уверен, что сможет удержать контроль. А если эта тварь чует его силу, как тени? Если она здесь из-за него?

— Оно не войдёт, — шептала Ярина, затягивая очередной узел. Её голос дрожал, но в нём была надежда, которую она пыталась внушить себе. — Хижина… она старая. Зачарованная. Должна выдержать.

— Это не зверь из плоти, травница, — прохрипел Ворон, не отводя взгляда от завесы. — Это порождение Чернобога. Железо и тьма. Я видел такое однажды… почти не ушёл.

Олег посмотрел на него. Впервые в голосе воина звучала не просто злость, а тень прошлого — что-то, что он прятал за своей бронёй из сарказма и ярости. Но времени на вопросы не было. Скрежет стал громче, и за ним последовал новый звук — низкий, утробный рык, от которого волосы на затылке Олега встали дыбом. Это был не просто звук — он ощущался, как давление, как волна, что бьёт по рёбрам изнутри.

Завеса затрещала. Лозы натянулись, одна из них лопнула с сухим хлопком, и Ярина отшатнулась назад, чуть не упав. Олег бросился к ней, схватив за руку, чтобы удержать. Её глаза встретились с его — в них была смесь страха и решимости, как будто она готовилась к худшему, но всё ещё цеплялась за шанс.

— Олег… — начала она, но её голос оборвался. Зверь ударил по стене хижины — не лапой, а всем телом, и камни заскрипели, как старые кости. Пыль посыпалась гуще, а балка над входом треснула, выпуская наружу тонкий луч красного света. Глаз твари был теперь так близко, что его жар чувствовался даже сквозь стены.