— Минерва?

Она подняла на него умную мордочку и стала лизать лапку, будто происходящее ее не касалось.

— Решила поддержать меня?

— Мурр…

Он улыбнулся и погладил кошку. Та ластилась, мурча и потеревшись о его руку.

Что нужно еще? Габриель отвернулся от кошки, прошелся вдоль круга. Свечи горели, освещая не только круг, но и часть комнаты. Чувствуя себя неуютно в плаще на голое тело и шлепая босыми ногами по холодному камню, он сел на табурет и стал смотреть на луну в окно. Судя по ее ходу до полночи оставалось совсем немного.

Ладан!

Габриель вскочил, схватил кадило и поджег фитиль. Комнату наполнил запах церкви. Ведь чуть не забыл самое главное! Он снова сел, потом осмотрелся, ища глазами Минерву. Но кошки нигде не было. Она ушла, покинув его одного в сложный момент. Или Минерва то существо, что является всегда перед обрядом, но не остается на него?

Он встал, прошелся по комнате нервничая все больше и больше. И тут взгляд его упал на подоконник, где лежала раскрытая книга. Книги раньше не было. Габриель подошел к ней, с трудом понимая, что происходит. Весь мир пришел ему на помощь, предоставив все, что ему было нужно для обряда, да еще и принеся ему книгу с заклинаниями. Заклинание он помнил так себе, поэтому книга, раскрытая на имени Асмодея, была очень кстати. Схватив ее и поместив на алтарь, Габриель вошел в круг, понимая, что если станет ждать дальше, сердце его просто выскочит из груди. Чтобы повелевать демоном ему нужно спокойствие, тем более демоном высшего ранга. Но спокойствия больше не было. Он взял кадило и стал читать на распев, чуть помахивая им, копируя священника, что служил в замке его отца, когда он был ребенком.

— Я взываю и заклинаю тебя, дух Асмодей, и, вооруженный властью, данной мне Высочайшим Величеством, я строго приказывают тебе именем Белараненсис, Балда-Хиенсис и Апологи Седес, именами самых могущественных принцев и министров Адской обители и именем главного принца Престола Аплогии в Девятом Легионе! Я, Габриель, взываю к тебе и заклинаю тебя! Я приказывают тебе именем Того, кому подвластны все Существа, Я, созданный по образу Бога, наделенный властью от Бога, сотворенный согластно Его воле, заклинаю тебя именем Бога Эл, сильным и могущественным! Я заклинаю тебя, Асмодей, другими именами Бога, именем Элохим, Эхлейх, Сабаот, Тетраграмматон! Я приказывают тебе, Асмодей, чтобы ты немедленно явился ко мне и показался мне, тут, перед этим Кругом, без всякого уродства, в хорошем человеческом облике. Я повелеваю тебе, Асмодей, невыразаимым именем Тетраграмматон Иегова, услышав которое, стихии низвергаются, воздух сотрясается, моря отступают, огонь стихает, земля дрожит, трепещут все Небесные, Земные и Адские силы! Асмодей, явись ко мне немедленно и без задержки, дай разумные ответы на мои вопросы, выполни незамедлительно мои приказы. Приди миролюбивым, видимым и приветливым, сразу и без задержки. Я заклинаю тебя именем Бога Хелиорен, и ты подчинишься мне, будешь оставаться в видимом обличии и приветливым, говоря со мной ясным и внятным языком, без какой-либо двусмысленности! А когда я прикажу тебе, Асмодей, именем Бога Саваофа, ты тут же без промедления уберешься в Ад!

Сначала ничего не случилось. В комнате терпко пахло ладаном, и у Габриеля закружилась голова от этого насыщенного аромата. Он стоял в круге, вдруг почувствовав себя раздетым. Холод с плит проник в тело, и он подумал, что зря все это затеял. У него ничего не получилось, хотя он очень старался и сделал все правильно.

Тот, кто составлял это заклятие неплохо, видимо, изучил лживую демоническую натуру. Он предусмотрел все. И внешний вид того, кто явится, и его ответы, и запретил лгать, запретил выражаться так, чтобы запутать мага. Габриель улыбнулся, перечитывая заклятие. В нем все было хорошо, кроме одного. Оно не сработало.

Интересно, что значит незамедлительно? Сколько ему еще мерзнуть в круге, ожидая, когда явится демон? Или он не явится совсем, просто потому, что ему подсунули неправильное заклинание или просто посмеялись, заставив его проделать все это. Или, может быть, у него не хватает магической силы. Он вздохнул, взял кубок, и в этот миг почувствовал, как по комнате пронесся горячий поток воздуха. Кубок чуть не выпал из его руки, он вцепился в него и в кадило так, будто от них зависела его жизнь. Ладан все еще курился, и он стал махать кадилом. Свечи вспыхнули, и плащ его вдруг взмыл в воздух, удерживаемый лишь брошью у шеи. Абсолютно обнаженный, он стоял в круге, чувствуя невыносимый жар и покрывшись весь холодным потом от ужаса, что обуял его. Тут в углу комнаты вспыхнул свет, и удушливый запах наполнил комнату, перебивая запах ладана. Габриель сильнее стал махать кадилом, поняв, зачем священникам нужны благовония. К горлу подступила тошнота, но он боялся двинуться с места, и только в голове мелькнуло, что в следующий раз добавит в заклятие слова о том, чтобы демон приятно пах. Тут сумрак сгустился прямо перед ним, и, когда черные зловонные облака рассеялись, Габриель уставился на стоящего перед ним. А тот уставился на него.

Перед ним бы тот самый красавец с куриной ногой, что не так давно восседал на троне с Магдаленой в его сне. Только куриной ноги не было, ибо приказано было ему явиться без всякого изъяна, зато была расшитая золотом малиновая жилетка, видимо новая и очень модная в аду. Светлые волосы были перевязаны золотыми лентами, превращаясь в подобие змей.

— Я — Асмодей, — сказал пришелец, и улыбнулся пухлыми губами, — зачем звал, хозяин?

Как оставаться спокойным и уверенным в себе, если перед тобой стоит самый настоящий демон? Габриель выучил то, что нужно было для вызова демона, но он совершенно не знал, как нужно с демонами разговаривать. Тем более, с тем самым демоном, что в прошлый раз одним взглядом пришпилил его к стене так, что Габриель с трудом мог дышать.

— У меня есть для тебя задание, — сказал Габриель нагло, будто и правда мог повелевать этим красавчиком.

Пока куриной ноги не было видно, Асмодей подходил на обычного человека, просто одетого в странные одежды. Лицо его располагало к себе, и улыбался он вполне дружески.

— Какое же задание? — проворковал он, — Хочешь получить в жены самую богатую даму графства? Или герцогиню? А, может быть, тебе приглянулась замужняя дама и ты желаешь вселить в ее сердце страсть к тебе? Или заставить мужа разлюбить ее и потерять бдительность? Я могу все это и многое другое, друг мой! Давай же, начнем творить чудеса!

Габриель так волновался, что голос его задрожал, когда он произнес, стараясь говорить уверенно и четко.

— Я хочу, чтобы мадемуазель Магдалена меня полюбила больше жизни! Как я ее люблю! — в конце фразы он дал петуха и густо покраснел.