Сегодня капитан выглядел утомлённым службой ещё даже больше обычного, он тяжко вздохнул и покачал указательным пальцем в понятном всем и каждому жесте отрицания.

— Вовсе нет, магистр. Боюсь, уже нет! Отказавшись принять в госпиталь этого молодого человека, вы ясно дали понять, что не собираетесь нести ответственность за результаты его работы. И не дышите так! У вас здесь не частная практика, а младший урядник располагает патентом лекаря второго класса.

— Возмутительно! — взвыл магистр Гудимир. — Я этого так не оставлю! Он в любом случае не имел права браться за порчу первой степени! Я буду жаловаться майору!

— Как вам будет угодно, — вздохнул капитан, а когда врач выскочил за дверь, поманил меня пальцем к столу. — Распишись.

Я замялся.

— Да как-то не считал, сколько мы человек исцелили. Не до того было.

— Там и без тебя всё посчитали. Доля брака могла быть и пониже, честно говоря, но с учётом количества случаев первой степени сложности и ранения основного целителя решили вознаграждение тебе не урезать и произвести расчёт по стандартным ставкам.

Я посмотрел на итоговую сумму и едва удержался от того, чтобы не присвистнуть.

Причиталось мне за исцеление раненых ни много ни мало триста семьдесят два целковых. И это лишь мне, а всей нашей бригаде насчитали больше пяти сотен.

Чёрт меня дери! Невероятное богатство не только по меркам вчерашнего босяка, но и вполне состоятельного лавочника! И это не за год и даже не за месяц, а за один-единственный день!

Каким-то чудом удалось удержаться и не ругнуться в голос, но капитану хватило и моей вытянувшейся от изумления физиономии.

— Не обольщайся! — посоветовал он с добродушной усмешкой. — На моей памяти только раз или два лекари такой куш срывали, а столько народа под кровавый дождь и не попадало никогда, наверное, даже.

Капитан забрал листок, после развернул и передвинул мне толстенную амбарную книгу.

— Распишись!

— А это чего? — удивился я, отыскав напротив своего имени сумму аж в четыреста пятьдесят два целковых и тридцать семь грошей.

— Это с учётом всех доплат. Южноморский союз негоциантов умеет ценить толковых работников. Получишь в кассе на руки или закроешь долг?

— Не уверен… — озадаченно протянул я, тут же собрался и объявил: — Мне нужна седмица отпуска для поправки здоровья!

Капитан покачал головой и с притворным сочувствием произнёс:

— А так и не скажешь, что болен.

Я досадливо поморщился.

— Нет ничего прилипчивей порчи! Мне теперь её из себя выжигать и выжигать. А иначе отклонения начнутся.

— Так и выжигай в свободное от службы время, кто тебе мешает?

— Мне понадобятся консультации знающих специалистов, а с магистром Гудимиром отношения не задались… — выдал я, по реакции собеседника понял, что того не убедил и прибегнул к уловке Огнича: — И за это время я выправлю патент лекаря первого класса!

Капитан поглядел на меня с нескрываемым сомнением и даже пожевал губу, прежде чем ответить.

— Не знаю… Вот даже не знаю… — Он вздохнул, постучал пальцами по столу. — Царь небесный с тобой, дам седмицу! Только учти: вернёшься ни с чем, будешь без выходных лямку тянуть, пока эти дни не отработаешь! — А следом его указующий перст нацелился мне в грудь. — И купленной бумажкой можешь сразу подтереться! Задатки у тебя есть, вот и займись их шлифовкой. Станешь лекарем первого класса — цены тебе не будет!

Я от такого напора самую малость растерялся даже. Пусть порча первой степени сложности и не дотягивала до малых проклятий, но это была работа для настоящего целителя, а не профана вроде меня. Вспомнилась куча ампутированных конечностей, сделалось нехорошо.

Впрочем — плевать.

Да, черти драные! Плевать!

Возвращаться из города в расположение я в любом случае не собирался. Но состроить озабоченное выражение лица всё же не преминул, ещё и кивнул вроде как с некоторым сомнением.

— Хорошо! Понял.

Капитан откинулся на спинку плетёного кресла и объявил:

— Приказ у писаря будет, подходи через полчаса. И вот ещё что: поручик Чеслав сегодня в Тегос едет, поговори с ним, пусть тебя с собой возьмёт.

— Может, сам доберусь?

— Исполняй!

Пришлось идти в знакомый барак. Поручик Чеслав оказался на месте, он поглядел на меня и даже покачал головой.

— Воистину горек хлеб целителя!

Я потёр левую щёку и спросил:

— Совсем всё плохо?