Шрифт:
Пахнуло гнилью, лёгким головокружением накатило ощущение некоей неправильности, а после в комнате что-то неуловимым образом изменилось — будто бы её заполонило багряное сияние, призрачное и никак не связанное со светившим в окно солнцем. Охватившее меня замешательство оказалось мимолётным, взгляд сам собой зацепился за проявившиеся на одежде грузчика бурые пятна, а стоило только присмотреться к нему внимательней, и глаза дядьки превратились в две уродливые дыры, лицо расчертили глубокие порезы, а из уголка рта засочилась кровь. Грузчик разом сделался чуждым и опасным, но для всех прочих остался самим собой, и при выборе между предупреждающим криком и немедленным обращением к небесной силе я не колебался ни одного драного мгновенья: втянул в себя энергию, да так что потемнело в глазах. Но только погнал её к солнечному сплетению и…
Хлопнуло!
На втором этаже усадьбы что-то рвануло и с потолка посыпалась побелка, а следом со стороны гостиной накатили волны магических искажений — одна и тотчас другая! Вроде бы даже послышался испуганный крик, да только его враз перекрыло мерзкое хлюпанье и треск рвущейся одежды: из тела окровавленного урода разом выпростался и выстрелил в людей десяток багряных щупалец!
Отторжение!
Отдачей меня едва не сбило с ног, но магический барьер оказался достаточно крепок, чтобы чары не пробили его, а расплескались красными брызгами. Сумели отразить атаку и защитные амулеты урядника и отрядного тайнознатца, а вот всех прочих попавших под удар морских пехотинцев, равно как и парочку слуг, прошило насквозь.
Тайнознатец яростно отмахнулся, и в нападавшего словно жидкое ядро врезалось. Боевой аркан разорвал его торс надвое, хлестанувшая во все стороны кровь обернулась облачком красного тумана — то взмыло под потолок и притянуло к себе все пронзившие людей багряные жилы, они словно бы превратились в связавшие кукловода и марионеток нити.
О, чёрт!
Грохнул выстрел, и тайнознатец рухнул с простреленной головой, а следом сразу трое поражённых магией крови стрельцов накинулось на урядника. Один одержимый прыгнул в ноги, двое других повалили командира и пустили в ход ножи. На меня нацелилась парочка задетых зловредными чарами слуг, а ещё навёл револьвер младший урядник.
Влип!
Прислуга в ужасе ринулась на кухню; я же, снеся посуду, перемахнул через стол и рухнул на пол за миг до того, как в стену угодила пуля. Вставать не стал и, крутанув энергию по оправе, сотворил огненную плеть. Вместо обычного воспламенения задействовал в схеме атрибут, и жгут порченого пламени легко рассёк багряное облачко, то пролилось вскипевшей кровью. Ленты управляющих чар развеялись, действия одержимых враз потеряли былую слаженность. Младший урядник позабыл обо мне и взялся палить из револьвера по удиравшим на кухню слугам, один из одержимых тоже бросился туда, поймал затылком случайную пулю и повалился ничком. Второго молодчика я протянул по ногам огненной плетью, и боевой аркан врубился в плоть с необычайным трудом — хоть и превозмог сопротивление обосновавшейся в одержимом сущности и откромсал ступню, но после этого лопнул брызгами порченого пламени и сам.
Вот же чёрт!
Руку тряхнуло отдачей, аж в глазах помутилось, без малого сознание не потерял, но переборол дурноту и вскочил. Обострившееся чутьё заставило шарахнуться в сторону и сгусток зловредных чар пронёсся стороной, расплескался гнилой кровью при ударе о стену.
Бежать!
Барабан револьвера младшего урядника к этому времени уже опустел, а на повторный бросок боевых чар овладевшая телом гадина оказалась не способна, поэтому в ход пошёл абордажный палаш. Я ухватил подвернувшийся под руку тяжеленный стул, со всего маху швырнул им в противника и без промедления метнулся к двери — только не к кухонной, где вповалку валялись убитые, раненые и просто сбитые с ног слуги, и где бы я непременно завяз, а к выходу во внутренний коридор.
На рывке опередил и потерявшего равновесие младшего урядника, и троицу расправившихся с командиром морских пехотинцев, а только захлопнул за собой дверь и добротную филёнку пронзил зазубренный клинок кровавого гарпуна.
Едва не достали!
Я припустил прочь, намереваясь воспользоваться неразберихой и удрать через парадный вход или на худой конец вынести арканом одну из закрывавших окна первого этажа решёток, но в доме что-то грохнуло, показалось даже, будто гнилой кровью в лицо плеснули. От невыносимого зловония едва не вывернуло, но давно свыкся с подобным в операционных, вот и удержал в себе завтрак. Даже не сразу осознал, что это докатились отголоски чужой волшбы.
Гадость!
Позади с грохотом распахнулась дверь трапезной, я ускорился и вывернул к лестнице, по ступеням которой вовсю стелились клубы густого дыма. Оставалось лишь ещё немного поднажать, но в этот самый миг из гостиной навстречу мне вывалился магистр Гай, нисколько не походивший на себя прежнего. Его вечно прилизанные и напомаженные волосы оказались всклокочены, шейный платок сбился, один рукав сюртука был без малого оторван, лицо забрызгано кровью. Но кровью — чужой. Даже полукружье укуса на щеке всего-навсего выделялось белыми неровными отметинами, не кровоточил и припухший порез поперёк лба, он лишь сочился сукровицей.
— Ты! — хрипло выдохнул магистр.
В глазах его вспыхнул зловещий багрянец, и тут через ограждение второго этажа перегнулся грузчик. Он ударил кровавым жгутом атакующего аркана, и Гай враз позабыл обо мне, вскинутой рукой перехватил чары и резко дёрнул их на себя. Одержимый нырнул через перила и рухнул вниз головой. Нормальный человек не сосчитал бы костей, а этот сразу начал подниматься на ноги, и будто мало того — из распахнутых дверей гостиной выскочил поручик Желан с кровавыми дырами вместо глаз.