Чернокнижника?

Хм… А кого бы ещё?!

Тело Гая дёрнулось и начало стремительно усыхать, рассыпаясь на устремившуюся во все стороны мошкару. Вмиг лишившееся конечностей туловище повисло на пронзивших его каменных шипах, но полностью обратиться роем мух не успело: вновь ударила молния, и на сей раз ослепительный росчерк аркана угодил в солнечное сплетение, пробил в теле дыру, сквозную и обугленную. И — всё, никаких мух.

— Шустрый какой! — послышался нервный смешок, а после уже мне крикнули: — Руки!

Я незамедлительно воздел над головой пустые ладони.

— Ты ещё кто такой? — потребовал объяснений стрелец с нашивками урядника.

— Ночной лекарь, — подсказал молодчик, некогда просветивший меня касательно гнилой воды. — Знаю его.

Урядник махнул рукой, и стрельцы нехотя двинулись к чёрному ходу. Там и засели, взяв на прицел окна и двери; сунуться на залитую кровью кухню никто из них не рискнул.

— Колдун? — обратился ко мне тайнознатец, с пальцев которого сыпались мелкие яркие искорки, и спросил: — Что там?

От него тянуло странным запахом, будто только-только гроза прошла; молнией Гая приложил именно он.

— Одержимые! — коротко выдал я, силясь отдышаться. — Чары на красный аспект и порчу завязаны.

Тут же последовал новый вопрос:

— Ревизор жив?

— Не знаю, — честно сознался я и пояснил: — Я с прислугой завтракал, когда всё началось, а он в гостиной был.

Стоявший до того поодаль крепыш с глазами оттенка тёмного песчаника досадливо ругнулся.

— Не укараулили! Намылят нам теперь холку!

— У него своя охрана была! И не нападал на них никто! В чём наша вина?

— Да уж найдут, к чему придраться!

Ни тот, ни другой тайнознатец желанием лезть внутрь отнюдь не горели, да в этом, наверное, уже и не было никакой особой срочности. Звуки боя в доме стихли, дым со второго этажа валил всё сильней. Тут не стрельцы, а огнеборцы нужны. И похоронная команда.

Лишь бы только не расстрельная.

Я не удержался и тяжело вздохнул.

12–17

Усадьба не сгорела, серьёзно пострадал от огня лишь её второй этаж.

Сам я в тушении пожара участия не принимал, как не был привлечён и к прочёсыванию помещений в поисках затаившихся одержимых. Меня отвели за оцепление к успевшим удрать из усадьбы слугам и велели помалкивать.

Помалкивать — это поначалу, а вот дальше допрашивать взялись со всем усердием и отчасти даже пристрастием. Разобраться в случившемся пытались разные люди — сподобился заглянуть на огонёк даже отец Шалый, но он разве что посетовал на мою невезучесть.

— Воистину в каждой бочке затычка! — заявил священник, внимательнейшим образом изучив залитую спиртом трёхглазую голову магистра Гая, и отбыл восвояси, пообещав вскорости прислать официальное заключение о причастности убитого к некоей секте Кровавой жатвы.

Прежде я о таковой и слыхом не слыхивал, а вот остальных слова представителя церкви всецело удовлетворили. Мои показания — нет. Мои показания не устроили решительно никого.

Общее мнение выразил поспевший лишь к шапочному разбору полковник — высокий, статный и со столь кустистыми бакенбардами, что при виде их удавился бы от зависти любой морской волк.

— Совершенно невозможная история! Абсолютно! — рубанул он рукой воздух. — Не забывайте, судари, мы взяли на себя вполне определённые обязательства по обеспечению безопасности мастера Среброгора и его людей!

За сим полковник и покинул кабинет, в котором мне уже несколько часов кряду мотали кишки помощник мирового судьи и заместитель коменданта гарнизона. Поручик Чеслав, который вроде как представлял тут мои интересы, на деле всё больше помалкивал, толку от него было — ноль.

Капитан и помощник мирового судьи обменялись хмурыми взглядами, после чего франтоватый офицер поднялся со стула и принялся расхаживать от стены к стене.

— А что, если всё было совсем не так? — изрёк он в конце концов и указал на меня. — Этот, с вашего позволения, ночной лекарь был на ножах с магистром Гаем, тут нам даже ничего выдумывать не придётся — сможем официальные жалобы на сей счёт предъявить. Так вот, словесная перебранка переросла в стычку, в ходе которой проявилась демоническая сущность магистра Гая… — Молодой человек прервался и уставился на поручика Чеслава: — Что не так?

— Версия неплоха, но в момент нападения мой подопечный преспокойно завтракал в трапезной для слуг, чему есть свидетели из числа выживших. Если кто-то удосужится поднять их показания, история рассыплется как карточный домик.