— Кто-нибудь хоть раз был в этих местах? — обратился лорд Генри к матросам.

Те замотали головами, и Генри понял, что помощи ему не будет. Две девчонки и он сам сгинут в этих местах, и обезьяны будут скакать по их трупам, пока совсем не вдавят в белый песок.

…

Город и правда оказался не так далеко.

Сначала Генри увидел корабли на рейде. Флаги, развевавшиеся на мачтах, говорили о том, что корабли принадлежат Португалии, хозяйке этих мест. Вокруг кораблей сновали шлюпки, ялики и какие-то странные плавательные средства, управляемыми неграми. Пройдя вдоль бухты, путешественники оказались в небольшом, но достаточно шумном поселении, где черные женщины в ярких повязках на головах и таких же одеяниях, почти ничего не закрывающих, носили на головах корзины фруктов на продажу, а вокруг них шныряла забавная черная малышня.

Анджела тут же начала умиляться маленьким негритятам, ласкала их и смеялась, будто это были живые куклы, а не настоящие дети. Генри пришлось держать ее за руку, чтобы она не задерживала их движение, и побыстрее найти место, где он мог бы спрятать двух белых женщин.

На спутниц его заглядывались шатающиеся без дела по пирсу матросы, жующие табак и переговаривающиеся на португальском, которого Генри, естественно, не знал. Впервые он понял назначение чадры, скрывающей арабскую женщину от любопытных глаз. Ему тут же захотелось найти две чадры, чтобы скрыть Элли и Анджелу.

Арабы тоже были в городе. Их было достаточно много. Они расхаживали, одетые в ниспадающие белые одежды до пят, в покрывалах на головах, бородатые, черноглазые. Воспитание не позволяло им пялиться на женщин, но Генри чувствовал, что как только они проходили мимо, в след девушкам летели не менее сальные взгляды, чем кидали на них португальские матросы.

Гостиниц оказалось в городе две. Генри послал матросов в обе из них, и им повезло снять два номера. Боясь, что девушек ночью посетят не те люди, он сам и еще один матрос, постарше, решили спать с ними, забыв о приличиях. И, хоть хозяин-араб уверял на ломаном французском, что в гостинице его безопасно, как утробе матери, Генри не чувствовал этой безопасности. Всю ночь он спал урывками, просыпаясь от каждого шороха, и не выпуская из рук ружья.

Наутро к нему подошли два мулата в похожей на европейскую одежде, представившиеся послами от короля Ольстена. Элли, которая пожелала сама принять их, вдруг заулыбалась, и сообщила Генри, что ее отец позаботился о них. Проводники помогут им преодолеть дорогу, укажут направление, а за перевалом их встретят другие послы.

— А нельзя было выслать за нами армию, если уж вы — принцесса этого королевства? — в раздражении сказал лорд Генри.

— Вам не будет никакой опасности, милорд, — проговорил мулат, нещадно коверкая английские слова, — тут безопасно. Дорога большая, по ней все ходят!

Генри хотелось сжать голову руками и хорошенько удариться лбом о стену.

Какая может быть безопасность, если…

— Вы не думайте, что мы дикие, — заговорил второй мулат, — тут очень хорошие люди, все добрые!

Особенно те, с сальными взглядами, хотелось добавить Генри, но он промолчал. Нужно было собираться в дорогу и охранять женщин, нужно было придумать, как передвигаться по этой дороге, и возможно ли в этом городе купить лошадей.

Лошадей купить было можно, но стоили они приблизительно, как фрегат капитана де Фосса.

— Лучше возьмите нашу повозку, милорд, — сказал один из мулатов, тот, что потемнее, — на повозку можно посадить женщин и положить вещи. И лошадь понадобится только одна.

При виде повозки, запряженной худенькой лошаденкой, которая, казалось, готова отдать богу душу в ближайшие дни, Генри снова захотелось удариться головой о стену. Или о копыто этой клячи. Чтобы наверняка. Какого черта он влип в это дело? Какого черта он оказался здесь, в каком-то ином мире, с двумя девочками на руках и пегой клячей, которая смотрела на него грустными влажными глазами?

— А кормить ее не надо? — спросил он, оборачиваясь к мулатам.

— Надо, сэр, надо. Но она мало ест.

Это было очевидно и без всяких слов. Генри раздобыл яблок и скормил скотине целый мешок, надеясь, что она хоть немного прибавит сил. Лошадь ела жадно и быстро, будто ее не кормили несколько лет. Как это было возможно при наличии травы вокруг, Генри не мог понять. Ладно бы он был в снегах России, где травы нет по определению, а здесь, в зеленых краях… Нужно запастись яблоками, решил он, и согласился клячу взять. Одна лошадь, да еще с телегой — это намного лучше, чем ни одной.

Выход назначили на утро. Генри снова не спал всю ночь, нервничал и пытался понять, что он забыл. Матросы с послами закупили провиант, порох и пули в большом количестве, на случай охоты, сказал мулат, какие-то одежды для дам. Анджела восхитилась красочной шерстяной тканью, которую ей предложили накинуть на плечи, и тут же сняла шляпку и завернулась в ткань, как в плащ. Генри одобрительно смотрел на нее. Так было намного лучше. Со спины ее было не отличить от местных женщин. Элли накинула на себя другое покрывало, серое с синими разводами. Ее синие глаза были задумчивы и спокойны.