Я развернул коня, оставив за спиной малоприятное действо, вгляделся в лица окружающих меня воинов. Выстоим ли?.

— Что будем делать, государь? — Безобразов сделал паузу и, так и не дождавшись ответа, продолжил:. — Черкас вдвое больше. Сомнут они нас. Может прав, тать; уходи с рындами по тракту к Ярославлю, а мы этих разбойников здесь встретим.

— Да не уйти нам, — отмахнулся я от предложения воевода. — Мы же весь день коней гнали, в Даниловском рассчитывая переночевать. Притомились они, пусть мы и с заводными шли. Черкасы сначала вас перебьют, а потом и нас догонят. Да и не привык я своих людей на погибель бросать.

— Так, может обойти? — подъехал Ефим, вставляя нож в ножны. — Здесь неподалёку тропа, что напрямки к селу ведёт, есть. Свернём с тракта. Пока черкасы догадаются, куда мы делись и следом поскачут, мы уже до села доберёмся. Там за тыном и будет легче оборонится.

— И то, — согласился я с сотником. Село в чистом поле стоит. Если все подходы перекрыть да от стрел как-то укрыться, то казакам, если они на штурм решаться, мало не покажется. Пусть пушек и мушкетов с пищалями у нас нет, зато у каждого в сотне по два колесцовых пистоля имеется. В упор бить, мы эту ватажку знатно проредим. — Вперёд, пока черкасы своего дозора не хватились.

До Даниловского мы не добрались буквально с километр. Лес начал редеть, плавно переходя в опушку, деревья раздвинулись в стороны, чуть впереди за заросшим травой лугом приветливо замахало ветками мелколесье.

Пистолетный выстрел развеял идиллию.

— Васятка весточку подал, — мрачно пробурчал Ефим. — Обошли нас тати!

Сотня резко остановилась, вздыбив коней, вынули луки, вглядываясь в еловые деревца. Навстречу, больше не таясь, вывалилась вражеская конница. Защёлкали первые стрелы, предваряя грядущую сшибку.

— Спасибо тебе, Васятка.

Я почувствовал, как наполняет душу бессильная горечь. Переиграли всё же, сволочи. Теперь от боя не уйти. Не зря враги так радостно ревут. В прямом столкновении они нас сомнут. Вот только я по их правилам играть не собираюсь.

— Ефим! — нашёл я глазами сотника. — Сближаемся с казаками, но в рубку не идём. Даём залп из пистолей как учились. Они кучно скачут; порядком вражин выбьем. С близкого расстояния никакая бронька не поможет. Потом разворот и, уходя, из вторых пистолей бьём. Гренадеров здесь оставь! Отступление прикроют!

Эх, хотел я из тысячи Порохни рейтар сделать да не успел. Там на отработку взаимодействий уйму времени потратить нужно. Да и перед нами движущаяся навстречу конница, а не статичная пехота. В них, гарцуя перед строем, не постреляешь. Хорошо ещё, что Подопригора, отправившись в поход, мне свою первую сотню оставил. В ней новиков практически нет, одни ветераны. Эти хоть что-то умеют.

Ну, а пока над лугом господствуют луки. Появились первые убитые. Несколько всадников выпали из строя, бессильно сползая с седла. Нашла стрела и меня, зло ткнувшись в грудную пластину и отлетела в сторону, бессильно соскользнув по ребру жёсткости. Я мысленно перекрестился, радуясь, что успел одеть в доспех всех своих всадников, что позволило обойтись малой кровь при сближении с врагом.

— Пистоли! — дико взревел скачущий рядом со мной Ефим, в свою очередь доставая из чехла оружие. — Бей!

Слаженный залп практически в упор из сотни пистолей на мгновение ошеломил врага, практически выкосив первый ряд надвигающейся на нас лавины.

— Разворот! Пистоли! Бей!

Разворот синхронным не получился, сломав монолитность строя, да и выстрелы из-за спины не отличались точностью и прозвучали вразнобой, но всё же нам удалось выбить из строя ещё примерно два десятка всадников. И всё же врагов было больше. В вдогонку нам вновь посыпались стрелы, то тут, то там выбивая всадников.

Быстрее! Вот и спасительная листва с поджидающим нас десятком гренадеров, жмущихся к деревьям. Взрывы гранат за спиной сменившееся громким ржанием испуганных лошадей.

— Разворачиваемся! — проорал я во всю глотку, останавливая наше отступление. Если мы сейчас не остановимся, оно быстро превратится в банальное бегство. И нас потом по всему лесу отлавливать будут. — Их уже не больше, чем нас. Здесь встретим.

И мы их встретили, наполнив лес звоном оружия.

— Муж мой! Государь! — Лизка, выскочив из возка, затряслась всем телом и внезапно разревелась, бросившись к опешившему царю. — Живой! И вправду, живой! — радостно забормотала она, прижавшись к ноге Дмитрия.

Вокруг сочувственно загалдели, обступив воссоединившихся супругов, начали бить запоздалые поклоны. Царь, растерянно улыбаясь, осторожно слез с коня, в свою очередь приобнял царицу.

— И тебя Господь сберёг, Мария. Я уже и не чаял, что ты из рук этого иуды-Шуйского вырваться сможешь.