Последняя на сегодня сельчанка была принята, а прочие были отправлены восвояси до завтра.

— Молочка бы, да кофейку, — протянула я, вдруг вспомнила, — А Зорька то до сих пор не доянна!

— Да не боися. Доярка, та, что жена Кузьмы, того, что с деликатной проблемой приходил — уже подоила. В сенях бидон стоит.

Отлично!

День подходил к концу, солнце клонилось к закату, дела все сделаны — можно и косточки вытянуть на диване в любимом кугуруми-пингвине.

Нашла у бабули книжку с рецептами в кабинете и углубилась в поглощение знаний.

Умные мысли предыдущих поколений давались нелегко. Вот например:

«Любовь — это наука. Коли нет ни рожи, ни кожи, то никакая наука не поможет…» Очень вдохновляло… Бросить книгу в топку и забыть о ее существовании. Дык вот почему четверть века походив по земле, я таки мужика не нашла. Просто фейсом не удалась, оказывается.

Книга писалась по всей видимости не одним поколением ведуний. Здесь были и «докторские» надписи — почти нечитаемые, были и каллиграфические, видимо времени много было каждую закорючку старательно выводить. Но чаще всего были бабулины записи. Видать синдром «отличницы» никто не отменял, но мне по наследственности передать забыли.

Всего одна страница была выведена в стихах (или их имитации) и она гласила:

'Для обретенья мудрости веков

Лжец нам сказал так много слов

Петрушка, тмин, тимьян, шалфей, ромашка

Ты всё смешай, испей, откройся силам,

А утром будет тебе диво…'

Что, так правда можно было?!

Пока Кеша шаманил где-то вне поля моей видимости, я быстренько метнулась к ящику с экстренным набором юной ведуньи. Его собрал чёртик на первое время.

Мария Федоровна всегда говорила, «пока горит — твори, а коль перегорит, то вытворяй». Она была странной, но мудрой. Дай Великая Яга и мне частичку той мудрости.

Быстро нашлись все необходимые ингредиенты для зелья, коим я решила воспользоваться. Так-с, у бабули тут пометки значится:

«Пох…» И что это значит? Что-то неприличное? Сомневаюсь, что ба на такое была способна. Остальная часть слова была затёрта так, что не разобрать. Говорят, что у женщин нет логики, но есть интуиция. Ей и воспользуюсь.

Кипяток в чайнике на печи быстро вскипел. Травы отправились в термос. Сверху хлынул кипяток. Вроде полдела готово. Значит нужно немного подождать. Странно, но время сколько нужно настой выдерживать не указано нигде. Сомневаюсь, что долго. Хватит и пятнадцати минут, думаю.

Дружный тандем меня и термоса вернулся в кабинет и развалился на диванчике.

— Дедуль, а что ты хмурной такой-то?

— «Вай фай» соседский ловлю, — огрызнулся он.

Нет, так дело не пойдет. Кто ж мне компанию составлять будет холодными осенними ночами, если дед молчать будет? Инногентии приходят и уходят, а тяга к человеческому общению остается у неокрепших и жадных до болтовни умов.

— Может тебя протереть от пыли? — на всякий случай предложила.

А что? Хорошая попытка как по мне.

— Ты бы еще окно помыла, чтобы мне лучше воля виделась отсюда.

Да уж, деда не в настроении.

— Ну, хошь, сейчас помою и протру? Колись, Тимош, — я сделала комичную мордочку как в детстве, обычно прокатывало.

— Колоть ты, Манька, орехи будешь, а я тут день сижу один, нет ни слушателей, ни рассказывающих… — он горестно клацнул челюстями.

Вон оно что. Грустит от дефицита общения. Понятное дело. У самой бы «кукушка» поехала, да люд скучать не дает.

— А хошь, завтра со мной будешь рабоче-крестьянское сословие принимать?

— Ты как им череп покойного деда объяснишь? Скажут еще, что бабка твоя меня со свету сжила и иссушила, да вскипятила до белизны. Нет уж, репутацию беречь смолоду надо.

Настой должен был быть готов, и я сделала щедрый глоток пряного напитка. Горько. Мерзость-то какая, добавить бы медку или сахару хоть чуток, но нет в рецепте, а значит терпим. Гордо и молча.

Но молчать я не умела.

— А я скажу, что атрибутика такая из столицы привезенная, — подала идею.

Как ни удивительно, но Тимошка поддержал и возликовал.

— Спать горемычная, — деловито скомандовал Кеша, входя в комнатушку. — Я понимаю, что ученье — свет, но лучше поутру. У тебя на завтра еще толпа порог прискачет обивать.

Ладно, послушаем чернявого. Дело-то говорит, чертеняка.

По утру голова гудела словно день «мигуля» вчера повторился. Никаких положительных изменений в состоянии не наблюдалось от слова «совсем».