— Так и вижу тебя, костяшка, на подоконнике небоскреба с видом на мегаполис, — буркнул Кеша.

Этот балаган мне не нравился категорически, а по сему я как можно незаметнее покинула поле брани.

На кухне, что была и приемной для просителей было тихо и уютно, а диванчик так настойчиво манил в свои объятия… Нет! Я выстояла и начала готовить ингридиенты для снадобья мальчишки.

К сожалению, рецепт не был подробно описан, поэтому на помощь пришла интуиция.

Родименькая подсказывала, что свежие листья нужно истолочь с орехами и перемешать с медом. Правда по дозировке было непонятно, но разберемся.

Сунув нож в сумочку для сбора и наткнувшись на термос со вчерашним пойлом, я содрогнулась, но отправилась в полисадник. Нужные растения нашлись быстро, и ловко срезав несколько веточек, я уж было решила домой воротиться, как мое внимание привлекла тень у оградки.

Какой-то минутный порыв и я уже шла вперед по тропинке в сторону леса.

— Ну наконец-то дождался, — услышала я тихий шепот.

— Ты кто?

— Дед Пихто.

— Тогда я пошла, мне уже свалился один на голову, так что поганой метлой до сих пор никак не прогоню. Одного достаточно, — отмахнулась я и уже развернулась.

— Погоди, госпожа Марья. Я сторожила местного леса. Помощь твоя надобна.

— Лесник что ли? — с сомнением оглядела я мужичка по коленку росточком и шапочке забавной.

— Лесовик я — Иван Иванович.

Час от часу не легче. Мне ж после черта только лесовика не хватало. Вечерело и холодало. Ладно, отказывать чело… кому-либо в помощи нехорошо как-то.

— Ладно, помогу чем, смогу. Рассказывай, — я села на пенёк для удобства восприятия информации.

— Завелась у меня баба в лесу, сидит на камне около запруды и воет волком, всю животину мне распугала. Покоя лишила, окаянная.

— А ты пробовал у нее спросить воет-то почему?

— Нет, — развел руками и выпучил глаза Иван Иванович, — А надобно было?

Вот говорят, что логика у женщин какая-то не такая… Точнее отсутствует… Я вам так скажу, о женской логике хотя бы известно. Пусть неидеальна, но всё же есть. У мужчин ее вовсе нет. Занавес.

— Надобно, конечно. Эх, веди.

И повел он меня неведомыми тропами, сквозь кусты и вековые дубы. Интересно, будут ли обо мне слагать потом легенды, что мол ведунья Марья, защищая грудью Дёминку, пала в лесу? К несчастью, труп до сих пор не найдут… Но она была отважна и храбра…

— Пришли, вона она.

Вернувшись в мир реальности, я обозрела запруду. И вправду у воды на валуне сидела грустная девица, коса до пояса переброшена через плечо, голова поникла… Что-то это мне напоминает… Сказку какую-то. Интересно, а Васнецов в курсе сошедшей в реальность картины?

Несмело я подошла к девушке.

— Алёнушка? — скорее уточняю, ну мало ли сколько барышень роняет слезы в речку. Она кивнула, — От чего горюешь ты? Тут жалуются местные…

Вот как с ней разговаривать. Мало того, что у меня культурный инфаркт случился с рубцом на всю психику, так еще и терпеть не могу бабьи слёзы.

— Отчего же мне не горевать то? Братец мой Иванушка…

— Потоп? — припоминается мотивчик сказки.

— Да Боги с тобой, в козлёночка превратился, испив у соседского крылечка на троих, — она горестно вздохнула и продолжила свой вой.

Дела, конечно.

— Ты понимаешь, рано или поздно, но многие мужчины в большинстве своем в козляток и превращаются. Но я попробую вам помочь. Где он? На лужайке скачет? Травку жует?

Она заревела пуще прежнего.

— В харчевне. Наследство пропивает.

Вот козлина!

— Поднимайся, не реви. Найдем управу на него.

Дверь в сказочную забегаловку я открыла с ноги. Алёнушка предпочла остаться на улице.

Пьянству бой!

Иванушку я нашла безошибочно и подсела к нему.

— Дружок, угости даму кваском.

Паренек поплыл от внимания дамы в моем лице и ринулся выполнять. Пока он отвлекся, плеснула ему в пойло вчерашней бурды.

К слову, воротился он быстро, отпив немного кисляка с гордым названием «Квас Добрыня» я поморщилась и отчалила.

— На держи, — я протянула девице термос, — подливай ему дома каждый вечер. Средство от похмелья, но ощущения непередаваемые. Скорее для него.

Алёнушка благодарно кивнула.

— Спасибо тебе, Марья. Давай провожу.

Лесовик встречал нас корзинкой с ягодами.

— Здрава будь, госпожа Марья. Век великодушной не забыть мне, — кланялся Иван Иванович, — Прими в добро дары леса нашего.

— Благодарю тебя, — я отвесила поклон, — Проводи меня до дому, заблужусь я в чащобах владений твоих.