Дамблдор мысленно проклял недоверчивость Лестрейндж, но делать было нечего. Ему нужно было обеспечить победу над Керриганом, и он надеялся, что вместе с Волдемортом и Поттером они смогут этого добиться.

Через несколько дней после того, как Гермиона покинула их общество, Гарри и Рон отправились в лечебницу имени Святого Мунго, чтобы навестить Молли Уизли. Мама друга быстро шла на поправку, и уже через пару недель её должны были выписать. До поездки в Хогвартс оставалось всего несколько дней, и Молли, похоже, очень переживала из-за того, что не может помочь младшим детям собраться в школу.

— Мы уже большие, мам! Ну чего ты так переживаешь? — смущённо говорил Рон ломающимся баском, косясь на улыбавшегося Гарри. А он, хоть и наблюдал за происходящим со стороны, вовсю наслаждался семейным теплом, что излучала на своих детей эта до жути исхудавшая рыжеволосая женщина. Поттер всегда мечтал, чтобы о нём тоже заботилась мама, но…

— Я, пожалуй, немного прогуляюсь, — сказал он, вставая со стула. — Выздоравливайте, миссис Уизли.

Не желая смущать друга и, честно говоря, не в силах сдерживать зависть, Гарри выскочил за дверь. Тяжело вздохнув, он медленно побрёл по коридору, машинально читая таблички с именами пациентов.

— Полумна Лавгуд? — Удивлённый Поттер растерянно затоптался на месте.

— Кхм-кхм! Позвольте пройти, молодой человек, — раздался совсем рядом нетерпеливый голос, и Поттер увидел тучного целителя в лимонно-жёлтом халате. В руках медик держал поднос с какими-то пузырьками. Гарри отошёл в сторону, не зная, стоит ли ему сейчас входить и спрашивать у Лавгуд, что с той случилось. И хотя при их последней встрече отец Полумны повёл себя более чем странно, Гарри было любопытно узнать о причинах такой агрессии.

Внезапно из-за приоткрытой двери палаты раздался недовольный голос целителя, и тут же в ответ холодное: «Ступефай»!

Вслед за этим послышался звон бьющегося стекла, и в воздухе разлился резкий запах лекарств. Гарри ощутил, как стена задрожала от удара тяжёлого тела.

Он осторожно вытащил волшебную палочку и, стараясь быть как можно тише, прижался к щели в дверном проёме. Лимонно-жёлтая мантия человека, сидящего на полу, почти полностью закрывала обзор, но Гарри всё же смог разглядеть часть палаты с кроватью, на которой полулежала Луна.

— Отвечай, девчонка! Кому ты рассказала о том, что видела? Ты успела предупредить Лонгботтома обо мне? — прозвучал ледяной женский голос.

Гарри показалось, что он знает говорившую волшебницу, но в её тоне было просто море ненависти, поэтому Поттер никак не мог понять, кто она такая. Даже самые отъявленные злодеи обычно не причиняли вред целителям.

— Посланник непременно накажет тебя, чудовище, — раздался надтреснутый голос Лавгуд. — За смерть моего отца и за то, что собираешься убить Гермиону Грейнджер.

Поттер попытался расширить щель, чтобы разглядеть, кто та женщина, что находится в палате с Полумной. Однако лежащий без сознания целитель по-прежнему закрывал ему обзор, и Гарри пришлось потихоньку зацепить толстяка телекинезом, чтобы незаметно сдвинуть того в сторону.

— Глупая девчонка! — зазвучал голос невидимой женщины. — Этот Лонгботтом — обычный волшебник, каких тысячи. Иначе я бы уже знала о нём всё. Он ещё расскажет мне, где нашёл упоминания о языке ситхов. А пока займёмся тобой: «Акцио, палочка Лавгуд»!

Раздался тихий вскрик Полумны, видимо, та попыталась незаметно достать концентратор. Затем Гарри услышал негромкий хруст, как будто сломалась ветка.

«Какая ветка? Это же она палочку Луны уничтожила!» — понял Поттер, осторожно перемещая тело целителя. Он плохо владел телекинезом, поэтому процесс шёл медленно, и Гарри чувствовал, как майка на спине становится мокрой от пота.

— Энервейт. Империо, — услышал он холодный женский голос. — Поднимайся, целитель, и поживее обработай эти царапины. Быстрей, жирная свинья! Жуки полоумной девчонки едва не испортили моё новое тело. Мне, конечно, удалось немного его подлатать, но для полного восстановления нужен настоящий профессионал. Начни с ног и попы, потому что спать стоя очень неудобно, и тело быстро теряет силы.

В палате разлилась лечебная магия, и Гарри мельком увидел обладательницу холодного голоса.

«Гермиона? — забегали мысли в его голове. — Она что, с ума сошла? Или это не Гермиона, а кто-то другой под обороткой? Но как?»

Меж тем лже-Грейнджер довольно зажмурилась, видимо, испытывая приятные ощущения от лечебных чар, и со смешком распорядилась:

— Ты превосходный целитель, свинка, поэтому я не стану тебя трогать. Лишь сотру память о себе. Как только закончишь меня лечить, ты убьёшь девчонку, а вечером, перед тем как спадёт «Империус», сдашься аврорам. Скажешь им, что Лавгуд разозлила тебя своим глупым упрямством, и поэтому тебе пришлось её прикончить.