Тем не менее, слова брата её насторожили, и помочь она согласилась, скорее, из опасения, что, если не проконтролирует ситуацию, то Рэдмунд, чего доброго, влипнет в очередную нелепую историю. Имел он к этому предрасположенность. Но сегодня Феруиз не намерена была возвращаться к этому вопросу, и брат с сестрой приступили, наконец, к ужину.

Глава 15

Они не обсуждали план Рэдмунда несколько дней кряду, но это отнюдь не означало, что он от него отказался. Напротив, раз посеяв его в своей душе, он ожидал, когда взойдут первые ростки, и во время этого ожидания готовился к его осуществлению. Подготовку впервые в жизни он решил начать с себя. Задался, наконец, правильными вопросами: что в его поведении вынудило отца лишить его статуса наследника? Сможет ли то же самое поведение помешать его амбициям? И, если да, как это можно исправить? Он перестал выезжать на гульбища с приятелями и отказался от спиртного. Взялся за ум и после утренней зарядки и тренировок у манекена закрывался в библиотеке, где тщательно изучал хозяйственные и экономические справочники. Даже предложил помочь Рэю разобраться в сложных административных вопросах, но тот осмотрительно поблагодарил брата за предложение и сказал, что обязательно обратится к нему, если в этом возникнет необходимость — прекрасно зная, что скорее у него возникнет необходимость проехаться голым по всему Рэди-Калусу, распевая частые куплеты, чем просить Рэдмунда о помощи. Даже это будет не так постыдно.

«Испугался», — втихаря позлорадствовал Рэдмунд.

Он жалел, что такая спасительная идея не пришла ему в голову до юбилея кианы Виллы — уж тогда бы он не упустил случая блеснуть перед почтенной госпожой, преподнести ей какой-нибудь особый подарок: словом, выделиться. Теперь же следовало поразмыслить над предлогом, чтобы её навестить. Он не вполне ещё был готов к наступлению, но время, чувствовал он, поджимало. Присматривался он и к самой Паландоре, которая гостила у них, и пришёл к выводу, что девушка она неглупая и прелестная, но, по сути, такое же малое дитя, как Рэй.

«То-то им так интересно друг с другом», — решил он.

Не похоже было, чтобы между ними зарождалось что-то, напоминающее романтические отношения. Впрочем, оно и понятно: такие, как эти двое, ещё хоть целый год могли ходить за ручку, читать стишки и вздыхать при луне. Одному семнадцать, другой, вроде как, восемнадцать, а обоим больше десяти не дашь. Причём на двоих.

Но время всё равно поджимало.

А Паландора, между тем, не подозревала, какие планы зрели в голове у старшего Рэдкла, и продолжала проводить время в обществе младшего. Первые два дня недели она знакомилась с городом, а на третий, в двенадцатый торфсдегор, объездив верхом артели каменщиков по всему региону, да так и не сподобившись никого нанять для постройки мельниц, Рэй и Паландора добрались до Астура и прогулялись по небольшому городку, глядя на довольные жизнью лица местных обитателей, разглаженные негой выходного дня. Отобедали у Иволги, затем отправились к северо-восточным сопкам, к истоку Торфяновки, где она зарождалась небольшим, но звонким ручьём и спешила сбежать на равнину. К вечеру здесь ночевали облака, а закат одевал их в пурпур, и зрелище это было необыкновенное, но уж очень от него отсыревало платье. Будь Паландора одна, для неё это не стало бы проблемой, но в обществе своего знакомого она не решилась обнаружить свою скрытую сторону и поспешила в его сопровождении обратно, к цивилизации, где можно было просушить одежду у камина. Сами они даже костёр не в состоянии были развести.

— Неужели нам снова придётся здесь заночевать? — спросила Паландора, грея озябшие руки над очагом в обеденном зале трактира.

— На сей раз по-человечески, в разных комнатах, — ответил Рэй. — Сейчас в Астуре не так много посетителей, как было тогда, после ярмарки.

По его тону можно было понять, что он горд тем, что ему удалось разместить их в номерах с комфортом, но в то же самое время, как будто, слегка этим огорчён. Они не спешили расходиться и долго ещё сидели у огня и пили чай с вязким каштановым мёдом, чёрным, со сладкой горчинкой. Первый этаж опустел и в отблесках пламени, разливавшихся по жёлтым стенам, казался каким-то потусторонним, словно Зала предков, где птичьи картины на стенах — портреты усопших, а солонки и перечницы, прикорнувшие в углу тёмных столов — амрижи. Это живо напомнило Паландоре о её встрече с кианом Грэмом несколько дней назад, и она в очередной раз задумалась над тем, правильно ли тогда поступила. В её возможностях и, в каком-то смысле, обязанностях было отпускать заземлённых духов, а мужчина явно тяготился своим присутствием на земле. С другой стороны, она вмешалась в личную жизнь чужого дома, не имея на это права. С третьей — киан Грэм явно знал её родителей, и Паландоре хотелось бы разведать о них больше. Девушка устало вздохнула и спрятала лицо в ладонях. Как она была бы рада обсудить происходящее с ней хоть с кем-нибудь — желательно, с человеком, умудрённым опытом, который мог бы дать ей добрый совет, но вообще подошёл бы любой собеседник. Держать это в себе было невыносимо.

— Вы уже начали писать свою поэму, Рэй? — спросила она, вспомнив о том, как вчера юноша, сославшись на приступ вдохновения, не покидал своей комнаты около часа.

— Да… — рассеянно ответил тот.

— Выходит, вы выбрали язык?

— Да… — ответил он тем же тоном. — Я пробую писать на эскатонском. Но сомневаюсь: верный ли выбор я сделал.

— Во всяком случае, ещё не поздно всё изменить, если вы пожелаете. Или писать сразу на двух языках. Тогда это будет своего рода уникальное произведение.

— Возможно…

Разговор не клеился. Паландора хотела уже подняться к себе, как вдруг её собеседник, отстранённо глядя на огонь, сказал:

— Я вот думаю, доводилось ли мне быть в прошлой жизни поэтом?

И, поймав её заинтересованный взгляд, добавил:

— Просто музыка, живопись и поэзия в равной степени доставляют мне удовольствие. Но если первое и второе даются мне достаточно легко, то третьему всё время сопутствуют какие-то муки творчества. Вот я и прикинул: что, если в прошлом я уже музицировал и рисовал, но писать мне раньше не приходилось. А сначала начинать всегда труднее.

— Это правда, — согласилась Паландора. — Но, с другой стороны, нам всё с каждой новой жизнью приходится начинать всякий раз заново. Не то что на Востоке: киана Вилла рассказывала мне, что на другом конце Велии, ещё дальше Асшамара, расположены страны, где при достижении совершеннолетия для каждого человека проводят обряд, позволяющий ему вспомнить все навыки, которыми он владел в прошлых жизнях. Тогда ему не приходится, к примеру, вновь учиться столярному ремеслу и выкройкам, если он уже когда-то был плотником или ткачом. Ни к чему тратить время и силы на изучение того, что уже знаешь.

— Похоже на колдовство, — заметил Рэй. — У нас бы такое запретили.

— И очень зря, — сказала Паландора. — Существование прошлых жизней — это научно доказанный факт. Учёные проводят исследования и составляют монографии. Не только регрессивные катены, но также признанные гипнотизёры могут помочь людям вспомнить некоторые эпизоды из их далёкого прошлого. Так почему мы не можем воспользоваться этими знаниями так, как они того заслуживают?

— Пока не можем, — уточнил Рэй. — Надеюсь, что всё ещё впереди. А мне интересно, между прочим: люди, которые в прошлой жизни были писателями или поэтами… Когда они рождаются заново и читают свои произведения… они вообще помнят, они понимают, что это написали они?