Как у матушки гусыни

Было пятеро гусят:

Один чёрный, один белый,

Один рыжий, один серый,

Вот такие пять гусят!

Паландора прервалась и озорно рассмеялась.

— Постой, как это пять? — спохватился Рэй и принялся загибать пальцы. — Ты же сама сказала, один чёрный, потом один белый, рыжий и серый. Итого, получается, четверо.

— Вот такие пять гусят, — с улыбкой ответила Паландора и попросила наиграть эту мелодию на дудочке. Затем продолжила петь:

И у матушки природы

Элементов тоже пять:

Огонь, земля,

Вода и воздух,

Элементов тоже пять.

— А, вот теперь ясно, — ответил Рэй, — некот включается в это понятие, но не перечисляется наряду со всеми. По сути, это и есть сама природа в многообразии её воплощения. Значит, пятый гусёнок — это сама гусыня? Никогда не слышал такой детской загадки. Это тебя в деревне научили?

Паландора кивнула, а сама задумалась. Она не могла припомнить, когда именно впервые услышала эту песенку. Помнила, как сама её пела детям, но кто же пел ей?

— Ладно, — сказала она, — если это не так весело, могу предложить другую песню.

— Нет, отчего же, — возразил Рэй и продолжил музицировать. Потом он сыграл ей популярные мелодии, которые на Ак'Либусе знал каждый ребёнок, и закончил мотивом одного старинного романса, который в исполнении на дудке звучал так нелепо и пискляво, что у Паландоры разболелась голова.

— Ох, Рэй, зачем же ты так? — спросила она.

— Я сам не ожидал, — признался Рэй. — На флейте он звучит по-другому. Знаешь, я думаю, нам стоит написать домой, чтобы за нас не волновались.

— Да, ты прав. Скажем всем, что мы работаем над проектом и делаем успехи, но нам требуется больше времени.

Паландора попросила бумаги и чернил и, когда с письмами было покончено, отнесла их на станцию.

— Вам срочно требуется их отправить? — спросили её.

— Нет. Вовсе нет. Как вам будет удобно, — ответила девушка. Ей не терпелось вернуться обратно в трактир.

До обеда они с Рэем смеялись и шутили, и беседовали о разных пустяках.

— Знаешь, в твоей компании минуты летят незаметно, — признался он. — Но мне, всё же, так жаль, что я оставил черновую смету в замке. Сейчас было бы самое время над ней поработать.

— Возможно, — ответила Паландора. — С другой стороны, что нам это даст? Если мы не отыщем бригаду, мы не сможем приступить к работе, и смета ничего не изменит. Знаешь, как я считаю? Если что-то не получается, значит, нужное время для этого ещё не пришло.

— Ну, так мне, хотя бы, не придётся скучать… — неуверенно ответил Рэй.

— Ах, я так и знала! — воскликнула Паландора, подскочив с кровати. — Ты скучаешь в моём обществе!

— Вовсе нет, Паландора. Без него я бы скучал куда больше. И, всё же, это так утомительно, оказаться прикованным к постели из-за сущего пустяка!

— Я так подумала, — сказала девушка, — нам совсем не обязательно оставаться в этой комнате весь день. Мы вполне можем прокатиться верхом. Я помогу тебе спуститься вниз и сесть на коня. Ведь он же у тебя смирный?

Рэй кивнул. В отличие от Рэдмунда и Феруиз, которые носились верхом по округе во весь опор, он предпочитал неспешную езду и выезжал на пожилом, но пока ещё довольно крепком рысаке, флегматичном и даже в молодости не отличавшемся резвостью. Паландора сменила ему повязку и, опираясь на её руку, юноша добрался до конюшни, сопровождаемый заверениями в том, что ему не придётся спешиваться и, таким образом, его лодыжка не пострадает. Их серых лошадей, отдохнувших, свежевычищенных и так похожих друг на друга, вывели и оседлали, а хозяев заботливо подсадили в седло.

— Слишком удаляться не будем, — объявила Паландора, когда они двинулись шагом по просёлочной дороге.

— С другой стороны, — сказала она, — погода такая хорошая, а виды такие прекрасные, что я бы не отказалась ехать в этой неторопливой манере хоть на другой конец острова. Как ты думаешь, за сколько дней мы могли бы, не прерываясь на еду и сон, проехать по всему кольцу Королевской гранитной дороги и вернуться туда, откуда начали путь?

— За неделю, должно быть… — предположил Рэй.