Мужик с трубкой, поморщившись, сплюнул под ноги и вяло проговорил:

— Не слушай ты этих сорок, уважаемый. Языками они трепать здоровы, а дела не знают. Ведьма была та Ошка, потому от светлых чар и окочурилась. И Яська тоже ведьма. Может, и не зловредная, недаром же её мастер Элерим привечает. Только лучше б наш лорд был построже и не велел тащить в посёлок всё, что стражи в лесу найдут.

Последние слова были явно камешком в Утарионов огород.

— Следи за тем, что вылетает из твоего рта, адан, — процедил страж сквозь зубы. — Ведь и тебя самого привели из леса, а лорд позволил поселиться на эльфийской земле.

— Так а я что? — возмутился человек, ничуть не оробев. — Я работу работаю, полезные дела делаю, мужик хороший, правда, бабоньки? — подмигнул он женщинам.

Те добродушно посмеялись в ответ, да только сделали это сдержанно, с опаской косясь на Утариона. Но тот лишь недовольно сверкнул глазами, развернулся и пошёл прочь. Смелый мужик чуть проводил его взглядом, сглотнул, стёр рукавом бисеринки пота со лба и оттянул ворот рубахи. «Ага, понятно, — подумал Кайрин, — боится, но пыжится. Интересно, зачем. Ради женского внимания? Впрочем, не моё дело».

Поблагодарив людей за помощь, маг откланялся и догнал бредущего по дороге Утариона, но говорить ничего не стал. Первым молчание нарушил страж:

— Если нужны ещё мнения… свидетелей, могу отвести тебя в таверну.

— Благодарю, пока достаточно. Я бы предпочёл пообщаться с Яси. Элерим сказал, что она должна быть у него дома.

Кивнув, Утарион ускорил шаг и свернул на ближайшей развилке. Кайрину оставалось лишь успевать за ним.

Едва обогнув дом, стоявший на перекрёстке, маг почувствовал на себе чей-то любопытный взгляд. Присмотревшись, Кайрин с удивлением обнаружил на другой стороне тропы деву дроу в традиционной одежде своего народа. Похоже, она была не местной, а, как сам маг, пришла откуда-то из сопредельных земель. В совпадения Кайрин не верил, поэтому одновременное с ним появление в лесном городишке такой яркой личности, как высокородная дроу, случайным не посчитал.

Однако тёмная эллет не проявляла беспокойства и вела себя уверенно — не создавалось ощущения, что она делает что-то незаконное. Магу показалось, что дроу не хотела быть им замеченной, но раз уж так сложилось, прятать взгляд не стала.

— Утарион, ты знаком с этой красавицей? — спросил он у стража и кивнул в сторону тропы.

— С красавицей? — взглянув в указанном направлении, переспросил Утарион. — Там никого нет.

«Занятно, — подумал Кайрин. — Отвернулся всего на мгновение, а дева уже растворилась в тенях…»

— Показалось, — сказал он стражу и сделал засечку у себя в памяти: «Следить за обстановкой вокруг. Возможна слежка, а дроу умеют быть почти незаметными».

Идти пришлось долго. Маг с головой нырнул в свои мысли. Пытался понять, какие из слов свидетелей истинны и о чём говорят ложные показания… Из задумчивости его вывел голос стража:

— Вот она, Элеримова берлога.

Маленький домик под могучим ясенем, вероятно, знавал лучшие времена. Стены его давно потемнели, крыльцо покосилось, а вокруг не росло ни цветов, ни плющей, украшавших дома других эльфов. Только дремучие заросли лопуха и крапивы обступали жильё целителя со всех сторон. А с задворков к дому подбирались развесистые кусты бузины, скрывавшие спуск в овраг.

— Только зря мы подошвы топтали, — добавил Утарион едко. — Похоже, здесь никого нет.

Дверь дома была плотно прикрыта и даже подперта палкой, а на крыльце лежал придавленный камешком лист лопуха с рисунком. Внутри схематично обозначенного домика стоял горшок, над которым поднимался кучерявый дым. От дома смешные собачьи следы уводили к изображённой пятью палочками ёлке с пышным бантом на стволе, потом — к странной конструкции, напоминающей виселицу, и, наконец, заканчивались возле норы, рядом с которой был довольно сносно нарисован толстый барсук.

— Эм… Барсук украл какое-то лекарское зелье, которое готовилось в котле? — проговорил Кайрин. — Но виселица после ёлки… Украл и?..

Утарион взял лист из рук мага, внимательно осмотрел его и согласился:

— Точно, украл. А потом, выхлебав его, окосел, намотал на ёлку полотенце, снёс ворота и отправился домой спать. Так?

— Или, как вариант, он украл не зелье, а кашу, — поддержал шутку маг, — и решил добавить в неё мёд, прежде, чем отнести в свою нору, жене и детишкам. Только ёлка…

— Мёд-то тут причём? Думаешь, этот моток на ёлке — улей? — Утарион скептически приподнял бровь.

— Ну, а какие варианты? Улей на ёлке, выходит. Ох, что за бред! Я вообще ничего не понимаю в этих пиктограммах! — обречённо вздохнул Кайрин. И его тактика беспомощности подействовала.

Утарион вздохнул и с неожиданным теплом в голосе стал рассказывать:

— Яси не умеет писать, и они с Элеримом выдумали иной способ оставлять друг другу сообщения. На самом деле, Барсук — это здешний трактирщик Януш. Его дыра так и называется: «Барсучья нора». Себя Яси считает потомком полярного волка, поэтому изображает свой путь волчьими следами.