— Барон, — сказала она с чувством. — Я всё ещё не верю, но я должна была попытаться?

— Иначе какие мы люди, — ответил я. — Всегда мечтаем о лучшем. А потом, хоть и не верили, но… получаем! А скептики остаются с носом.

— Будем надеяться, барон.

— Кстати, ваша светлость, — сказал я, — хочу предупредить, чтобы не запаниковали. Вы начнёте терять в солидности и в общей сложности лишитесь где-то от десяти фунтов до двадцати очень лакомой и такой зовущей плоти. С возрастом дамы обычно обрастают достоинствами, а вы, напротив, станете стройнее, не пугайтесь, это действие зелья.

Она жарко выдохнула:

— Похудею? Да о таком все женщины мечтают!

— Тогда всё в порядке, — сказал я и поднялся. — Не смею больше злоупотреблять вашим вниманием. Треногу с вашего позволения оставлю, вдруг лет через двадцать придётся повторить?

Она заулыбалась просто чарующе, представляю какая была в юности, даже сейчас, как говорится, отчётливо видны следы былой красоты.

Мандражирую перед поездкой в Зимний дворец, помолвку так и не удалось отменить, но остаётся надежда, что в последний момент отыщется что-то такое, что разом прекратит эту комедию, потому что не может она длиться ещё дольше… потому что не может!

Не знаю, что и как, но до помолвки дойти не должно, хотя и непонятно, что потом, начнём ли реальную войну, или император всех нас посадит на цепь?

Весь в мыслях об этой чёртовой помолвке, скитался по кабинету в имении, ничем не могу себя занять, наконец, озлившись, начал создавать дизайнерскую мебель, придерживаясь местных традиций, в то же время с таким уклоном, чтоб не было стыдно взглянуть и через сто или двести лет.

Сюзанна и раньше ошалевала от изменений в доме, хотя вроде бы вся зарылась в бумаги, сейчас на новую мебель сперва по женскому консерватизму поглядывала с опаской, но когда решилась посидеть в креслах и попрыгать на диване, сказала с тихим восторгом:

— Вадбольский… Как вы делаете всё так красиво?

Я сдвинул плечами.

— Никак. Просто у меня есть чувство прекрасного. Когда красиво, я любуюсь и креслом, и столом, и даже крохотной табуреткой. И вами тоже, ваше сиятельство.

Она фыркнула, обиженно поджала губы.

— Ну спасибо!..

— Но вы удачное произведение искусства, — возразил я, защищаясь. — У вас красивые волосы, красивые глаза, губы, лебединая шея, перси…

— Стоп-стоп, — прервала она. — Дальше не надо.

— Как скажете, ваше сиятельство. Но я мог бы и дальше, хотя вы перси бессовестно прикрыли больше, чем наполовину!

— Не надо! — отрезала она. — Я знаю, что у меня дальше. А вам знать не следует.

Я пробормотал:

— Оно само догадывается. Я не властен…

— Вы и не властны?.. Вы же себя в бараний рог скрутили и не выпускаете!

Я сказал робко:

— Вам меня жалко, ваше сиятельство?.. Может, мне себя подвыпустить?

Она отшатнулась.

— Нет-нет, Вадбольский! Зверя держите в себе!

— Ну почему зверя, — сказал я печально. — Может это такой тихий щеночек, которого и вы бы с удовольствием гладили, чесали, тискали…

— Вадбольский! Прекратите!

— Что прекратить?

— Всё прекратите. Не буду я вашего щеночка тискать. Сами тискайте. Я не такая!

Гордо задрав нос, с прямой спиной и красиво очерченными персями, верхняя часть которых открыта для всеобщего обозрения, она прошествовала к столу и разложила на нём бумаги, а я осторожно поинтересовался:

— Сюзанна, что-то случилось?

Она подняла на меня взгляд крупных светло-голубых глаз, улыбнулась приветливо, что-то среднее между светской и дружеской.

— Ничего серьёзного.

И голос её звучал легко и как бы беззаботно, но я, хоть и не тёртый жук, но чувствительный, вон слышу через толстую каменную стену как во дворе лаются, замечаю некие обертоны, уточнил:

— Сюзанна, я хоть и дуб дубом, но в отношении вашего сиятельства чувствительность, как у трепетной барышни. Скоро в обмороки начну падать изящно и красиво. Желательно в ваши нежные руки.

— Хочу посмотреть, — сказала она с живостью, глаза заблестели. — Барон, чем вас так удивить? Или напугать?

Я подумал, предположил:

— Скажите, что выходите замуж.

— Замуж не замуж, — сказала она рассудительно, — но родители жужжат о помолвке. О, вы уже побледнели? Барон!

Я упёрся ладонью в стену, показывая, что ещё чуть и брякнусь, только копыта взлетят, а душа уйдёт через щель в пол к мышам.

— Помолвка? — проговорил я жалким голосом.

— А что, думаете во всём мире только вы и помолвничаете?.. Хотя, конечно, говорят только о вас, это понятно. Ольга Долгорукова — самая завидная в России невеста!