— Результаты?

— Выведены из обращения ещё три единицы, — доложила она. — В рядах противника нарастает, говоря казённым языком, замешательство. Судя по перехваченным разговорам, всё больше на той стороне требуют остановить эту дурость, когда из-за неосторожных слов вспыльчивой барышни началась настоящая война. Если бы Вадбольского удалось уничтожить сразу, всё было бы хорошо и замечательно, но сейчас род Долгоруковых несёт серьёзные потери, а Вадбольский всё ещё цел. Требуют прекратить.

Я с облегчением перевёл дыхание. Скорее бы, а то у меня всё изгрызло внутри, я же убиваю одного за одним людей, что живут по своим законам и уверены, что поступают верно. Законы Рода, законы чести, закон тайги…

С другой стороны, если не буду этого делать, они усилят натиск и рано или поздно, даже несмотря на моё технологическое преимущество, сомнут меня скопом и разорвут на мелкие части, никакая аугментация не спасёт.

Буду успокаивать себя тем, что уничтожаю самый древний и замшелый боярский род, что стоит на пути прогресса и цивилизации, что тянет в прошлое.

— Хорошо, — сказал я мрачно, — бди!

За следующие дни отразил ещё две попытки достать меня группами наёмников, на этот раз постарались мои гвардейцы. Долгоруковы раскошелились, сорок человек тёмной ночью попытались напасть на усадьбу, где по их данным я живу и работаю, но дроны издали заметили приближение врага, имение всё-таки стоит обособлено, и гвардейцы дождались, когда те приблизятся к спящему особняку, и только тогда открыли огонь.

Я хотел проверить работу охранных башенок, потому подпустил поближе, в результате все сорок остались лежать в грязи, весна уже убрала снег и лёд, многие трупы ушли в жидкую грязь целиком.

— Оттащить в лес и там оставить, — распорядился я. — Весной все звери голодные, бедные волчики вон как воют по ночам.

— Придётся брать на службу, — сказал Максим Перепелица. — Аванс уже получили.

Мой самый последний дрон, что пока в виде бабочки… бабочки-капустницы в марте!.. доложил, что войска Белюстина окончательно покинули имение Карницкого. Посылать Мату Хари на проверку не стал, по передаваемой картинке и так всё видно, Бровкина и Перепелицу с их отрядами отправил туда моментально, пусть нарабатывают боевой опыт в новых условиях.

По карте, земли Карницкого самым краешком выходят на берег Балтийского моря. Незамерзающая часть, Мата Хари показала наглядно, сейчас зима уже закончилась, но льда так не наросло даже возле берега. Если захватить те земли, а это могу и даже вправе, то можно строить корабли морского типа?

Вот где развернуться, если бы не предстоящая помолвка!.. Вот так и гибнут крупные государственные деятели, когда их сажают за свадебный стол, упаивают, а потом ведут по жизни очень заботливо, чтобы получалось всё, «как у людёв».

Конечно, у меня дел и так выше крыши, но в то же время правильная и благородная жадность интеллигентного человека говорит: хай будэ. Выход к морю — престижно. К тому же Мак-Гилль имеет право владеть морскими судами и торговать с иностранными державами.

В Англии, к примеру, много есть такого, что можно купить, а покупать придётся. Я патриот, но даже для патриота дважды два должно равняться четырём, а не стеариновой свече.

Сюзанна вошла в комнату, когда я в расстроенных чувствах, сидя ко входу спиной, легонько перебирал струны гитары и вполголоса напевал прекраснейшую песню, которая поразила в детстве в самое сердце:

— Облако тебя трогает,

Хочет от меня закрыть…

Я нарочито спел ещё две строфы, обернулся, увидел её расширенные глаза, в которых уже блестят слёзы, как же быстро это у женщин, сказал виновато:

— Простите, ваше сиятельство, я никак не хотел отвлекать вас от трудного решения по переходу олигопольной конкуренции в монополистическую, но без этого, понимаю, мы не сможем влиять на конечную цену товара на свободном рынке…

Пока я говорил нарочито скучно и медленно, давая время вернуться в себя, лицо её постепенно менялось, от непривычно мечтательного перешло в сугубо холодноватое, то есть деловое, кивнула, произнесла почти нормальным голосом финансового директора:

— Да-да, как раз это я и обдумывала… Что за песня?

— Да из моей Сибири, — ответил я. — Я под неё чуть ли не рыдал в детстве.

Она взглянула с вопросом в глазах.

— И сейчас можете вспомнить?

— Да разве такую можно забыть?

— Проверим, — сообщила она уже чистым и прохладным, как ветер с моря, голосом.

Я сдвинул плечами, ладно у меня самого сегодня такое настроение, что-то в лесу сдохло, снова тронул струны.

— Песни у людей разные,

а моя — одна на века…