Из-за подголовника переднего пассажирского кресла на меня покосилась Олеся, Алиса словам значения не придала.

– Ну и пальчики перекрести, - попросила с наивными интонациями и сама отключилась.

Джип уже въехал во двор, входная дверь открылась, и на порог величественно вышагнула Полина. Прижимая к уху телефон, она спустилась по ступеням и направилась к нам, чтобы застыть в каких-то метрах от авто. Видимо, дислокация разборок перемещена из дома на свежий воздух, сумка с моими вещами уже на пороге, осталось меня только пнуть.

– … приехали, - вещала француженка в телефон.
– Все, - добавила с ноткой удивления, когда мы выгрузились в полном составе. То бишь не один Шкафчик был уверен, что Олеся сбежит.
– Нет… да… Одну секунду, - сказала Полина и нажала на динамик, прежде чем спросить у меня: - Где вы были? Я назначила встречу и более часа вас прождала.

– Э-э-э, – невнятно начала я.

– Мы были в квартире Томы! – ответил ребенок. – Поливали цветы и забрали ее ноутбук из мастерской.

– Вот так и сдаются партизаны… - вырвалось у меня. – Алис, у тебя вот-вот начнется занятие музыки. Попроси, пусть Олеся их на видео запишет, а Глеб папе отошлет.

– Правда можно?
– удивилась малышка, обернувшись к старшей.

Не будь в условии молодого парня, Олеся бы еще подумала, но Глеб от предложения не отказался, так что ей захотелось кивнуть. Троица резво зашагала к дому и столько резво замедлилась, стоило Полине продолжить:

– У вас был шанс уменьшить последствия, но теперь я не собираюсь молчать, – сообщила она, понизив голос. Вздохнула и с мстительным блеском в глазах заявила: - Как ни жаль, но на прошлых выходных наша новая няня привезла девочек в торговый центр «Планета»!

Троица остановилась, я потерла ухо.

Это было звучное заявление не только по громкости, но и по апломбу. Вероятно, француженка надеялась, что меня как максимум молния поразит, как минимум глухота. Но трубка не разразилась проклятьями, а я не самоуничтожилась, широко улыбнулась и ответила вполне сносную «правду»:

– Алисе нужно было срочно в туалет.

– И она провела в нем четыре часа?
– удивления через край. Кто ж нас сдал этой хорошей?

– Хм, ну затем в комнату для девочек в срочном порядке потребовалось сбегать Олесе, – обозначенная героиня рассказа медленно обернулась к нам.

– После этого поплохело мне, - не осталась я в стороне, мысленно просчитывая, могли ли мы так долго пребывать в окружении кафеля.

– А Олег и Глеб, сопровождавшие вас, промолчали! – взвилась француженка, сбив меня с расчетов и указав на неоспоримый факт.

– Нам было стыдно признаться, - подсказал мне молодой охранник и получил прожигающий взгляд от Полины.

– Именно! – Я благодарно кивнула ему и невозмутимо продолжила увиливать: - Уличная пицца, купленная в километре от ТЦ, оказалась недружелюбной ко всем членам нашей команды. Олег и Глеб провели не лучшие часы жизни в комнате для мальчиков и согласились о происшествии молчать.

На этом я дала охраннику немой знак - уводи девчонок. Легенду они услышали, остальное слышать не стоит.

– Согласились молчать? – ухватилась Полина за новую нить для шантажа. – То есть они нарушили свои обязательства. Опять.

Это звучало круто! Она большая молодец, прекрасно разбиралась в хитросплетениях пикировки. И вот сейчас могла прибавить в общую канву неизвестный проступок Глеба, и все покатится как снежный ком. Нарастая и нарастая… Правда, она не учла моей подготовки в спорах.

– Думаете, в их обязанности входит обо всех испражнениях сообщать?
– вопросила невинно.
– Мне страшно даже представить этот вид отчета. Что-то типа… час ночи, встал отлить. Цедил по капле из-за воспаления простаты. Прошу вычесть двадцать тягостных минут из месячной оплаты…

Ситуация, доведенная до абсурда, сработала катализатором, Королева дрогнула от ярости.

– Прекратите! Не нужно этих подробностей!

– Вот видите, вас уже мутит, что же говорить о Владимире Сергеевиче, - поинтересовалась я, чем довела француженку до кривого оскала.
– Вряд ли он ожидал столь вопиющую отчетность от своих работников.

Я представляла, что у Полины сейчас произойдет затмение, разразятся гром и молнии, визг, наконец, но все ее возмущение ограничилось продолжительным выдохом. Вот этому точно следует у нее поучиться, ну и ?лису с Олесей по возможности подтянуть. Если получится. Мне понравилось, как француженка тряхнула головой, как набрала воздуха полную грудь и учтивым мягким тоном сообщила трубке:

– Итак, Владимир Сергеевич, надеюсь, вы все слышали?

Наверное, и это мгновение я запомню на всю оставшуюся жизнь. Медленное движение листвы, неожиданно близкий перелив птичьих трелей, тепло солнечных лучей, взгляды девочек из окна на первом этаже, застывшую фигуру Глеба на пороге и запах нагретой гальки, чуть солоноватый. Не знаю, насколько сильным был страх Гладько за дочерей и насколько жестким запрет, но даже факт моего неповиновения в туалетной истории можно раздуть до небес, а значит… значит, со мной сейчас простятся. Осталось это лишь пережить.