– Неужели есть и в худшем?
– спросила она с бравадой и покосилась на Глеба. Он пропустил ее вперед, сверкнул глазами на голую спину, но больше ничем своей злости не выдал.

– В худшем - к психиатру, после попытки суицида. Конечно, если успеют откачать.

– Послушать вас - везде маньяки! – возмутилась Олеся и, обогнав меня на ступеньках, первой добралась к двери джипа.

– Спиртное ослабляет осознанность даже у самого стойкого представителя рода мужского, – спокойно пояснила, подходя к ней. – Потом он и рад бы все исправить, но может лишь пообещать безоговорочную помочь по первому звонку.

Мы с ней устроились сзади, Глеб сел за руль и машины тронулась с ревом. Кто-то нервничал, но старался держать себя в руках. Не скрипеть зубами, не делать резких движений и громких заявлений. Сегодня был красивый золотисто-розовый вечер и та самая непроглядная черная ночь, когда на небе нет ни одной звезды. Таинственная мгла окутала город теплыми объятиями и добавила несколько тонов тишины к общему гаму. Хорошее время для долгих пеших прогулок, жаль, никто не согласится составить компанию, хоть берись звони Крикуну, узнавай, как прошла его командировка.

На подъезде к центру охранник спросил:

– Куда?

Олеся молчала, и я со всем чаянием решила подсказать:

– Выбирай. «аmdtеrdаm», «Flаt», «Lоft», «Rivеrа», «Imреrаtоr», «Zаnоzа», «Чарли»?
– Авто вильнуло, и меня наградили удивленными взглядами.
– Что? Я что-то не то сказала? У меня сын их часто посещает.

– Последние три стриптиз-бары, – ответил Глеб, - а ей нет и восемнадцати.

– Скоро будет, - с каким-то подтекстом заявила Олеся, и в салоне разлилось ощутимое напряжение.

– Тогда «Штаб»?

– Он для старперов, - буркнула она, – хочу в «рicаssо».

Я старательно задавила улыбку, чтобы не выдать, как рада этому выбору. Не зря перечислила все те клубы, где у меня нет знакомых. Надеялась, что она из чувства противоречия выберет остальные, и она выбрала. Причем сама. Теперь дело осталось за малым, показательно оставить Олесю одну у клуба и забрать Баса. Осталось молиться, чтобы Глеб не испортил мне игру, ведь он из упрямства может остаться, и тогда старшая Гладько не научится ничему.

Когда мы свернули на улицу Диктатуры Пролетариата и впереди показались сияющие огни заведения, я как бы между прочим напомнила Олесе, что в такси лучше садиться не одной, а если и угораздило оказаться тет-а-тет с водителем, то на всякий случай нужно sms-кой отправить номер его машины на мой телефон.

– …конечно, можно и Глебу, если он не будет занят, - продолжила я после небольшой заминки.

– В смысле?
– Независимое выражение, с каким она слушала меня до сих пор, в мгновение ока слетело с основательно накрашенного лица.
– ? он разве не…

– Нет.
– Я стойко перенесла взгляд охранника, прожигающий через зеркало заднего вида. – Мы же не хотим, чтобы и его подстрелили. Или уволили. Все только между нами, мной и тобой. Так что постарайся сдержать все в секрете, никуда не влипнуть и в обиду себя не дать. Глеб, притормози, - скомандовала я и протянула Олесе выпавшую из ее рук сумочку.
– Хорошего вечера.

Она вышла. Конечно, еще три раза взглянула на охранника, пока открывала дверцу и выбиралась наружу. Но и об этом я успела его предупредить, так что наш сопровождающий с самым безразличным видом смотрел вперед, а не на нее.

– Стартуй! – дала я разрешение, едва дверца закрылась. И мы сорвались. Это было красиво, это было эпично, это выбило почву из-под ног перепуганной девчонки, которую мы оставили тет-а-тет с голым платьем и разбитыми мечтами.

– Что теперь? – спросил охранник, когда мы доехали до перекрестка. – Разворачиваемся и возвращаемся на стоянку клуба или пасем ее возле магазина, там тоже хороший обзор.

– Поворот направо и прямая дорога в ?всянки, - скомандовала я и в очередной раз порадовалась, что использовала пояс безопасности. Глеб тормознул настолько резко, что не будь я пристегнута, разбила бы нос.

– Что?! – рявкнул он и обернулся. Следовавшая за нами машина визгливо просигналила. – Пошел ты! – вызверился охранник и включил аварийку.
– В какие Овсянки?! – это уже было сказано мне или, скорее, выкрикнуто.

Едва не вписавшаяся в нас машина совершила объезд. Из окна, открывшегося с пассажирской стороны, нас громко обматерили, но на это не обратили внимания ни он, ни я.

– В самые настоящие Овсянки, - произнесла как можно более четко.
– Заберу у свекрови заскучавшего пса, пока он не довел ее до инфаркта, а затем, если хочешь, мы вернемся сюда.