– Я свозила девочек в торговый центр, и мы провели там четыре часа. Конечно, можно сказать, что Олеся вовремя не предупредила о вашем запрете, но тут стоит быть честной. Я сознательно нарушила все ограничения, чтобы добиться расположения и младшей, и старшей. ? чтобы получить их доверие, необходимо нарушать все ваши представления о семье, где дети есть, но нафиг не нужны.

Высказалась жестче, чем следовало и, затаив дыхание, под его стекленеющим взглядом, услышала мерный стрекот настенных часов.

Чаcы? Откуда?!

Надо же, никогда прежде не замечала, что они в кухне-столовой есть, но сейчас в давящей тишине был четко различим бег секундной стрелки. И чем дальше она бежала, тем отчетливее я видела деления на циферблате. Словно открылось тоннельное зрение за миг до катастрофы или казни. Наверное, так смертники видят ход своей жизни за минуту до последнего вздоха и перехода в новую жизнь.

Еще раз прямо посмотреть на бигбосса не рискнула, видела краем глаза лишь напряженный силуэт и руки, что с силой сжали чашку. Если она не треснет сейчас, будет удивительно.

– Можете спорить. Можете негодовать. Можете сослатьcя на нехватку времени и сил. Можете говорить, что они не ваши. Но факт остается фактом, если уж взяли на себя ответственность, несите ее честно и не прячьтесь за работой, как неродной…

Чашка раскололась, но не в его руках, а от столкновения со стенкой за моей непочтительной персоной. Ни осколки, ни горячие капли кожи не коснулись, в отличие от ввергающей в мороз догадки, что на месте почившей бигбосc представлял меня. Голос дрогнул, когда я выдавила сквозь перехваченное страхом горло:

– Именно поэтому я не хочу быть наемным работником. Вы в любой момент можете…

Судорожно вздохнув, облизнула переcохшие губы и подняла настороженный взгляд.

Лучше бы я этого не делала, потому что гримаса озлобленного отвращения на лице Гладько выглядела пугающе. Наверное, даже страшнее, чем смертельно-опасный оскал Углицкого Стаса.

– Убирайтесь, – прозвучало приказом. Всего одно слово, а обрубило как топором.

– Именно это и можете, – едва различимый шепот.

Благодарить не стала, чтобы не усугублять, улыбаться тоже и по этой же причине. Я добилась своего, получила свободу, настала пора бежать. Подняться из-за стола и выскользнуть в коридор получилось легко, обойти поджидавшего Глеба – сложно. Он шагнул из темноты, нехило меня напугав, а затем и встряхнув за плечи.

– Вы чокнутая, Та-ма-ра! Зачем вы устроили эту постановку?

– Спецом!

Действительно спецом. Я уже давно объяснила девчонкам, что должна вернуться в свою прежнюю жизнь. Алисе составила новый режим дня, Олесе намекнула искать работу, чтоб избежать отцовского пресса. И Шкафчику выдала инструкцию как девчонок поддержать, возможные превратности объяснила устно почти по слогам. Но обладатель антресольки решил не ждать терапевтического эффекта от моего ухода и обелил счастливицу в глазах бигбосса. ?ад двухстворчатый! Из-за его вмешательства пришлось бить вопросом отцовства. И этот удар по болевой вряд ли простят какой-то там няньке.

Словно услышав мои мысли, ?леб сурово припечатал:

– ?реновая из вас вышла Ведьма, мозгов полный ноль.

– Даже спорить не буду.
– Я сбросила его руки с плеч и направилась к лестнице. – Но если возникнут вопросы – звоните, а начнутся проблемы – привозите девчонок ко мне.

– И все?
– возмутился молодой охранник. Выглядел он так, словно был лучшего мнения о Ведьме, а теперь и не знает, как назвать.

– Нет. Еще вызовите такcи, пожалуйста. И помогите собрать собаку.

Наверху хлопнула дверь. Я нахмурилась, соображая, кто бы это мог быть. Полина решила спуститься за морковным соком, ?лиса не нашла меня и вернулась к себе или Олеся, которая услышала наш с бигбоссом спор?

В любом случае мне пора убираться.

На сборы ушло не более двадцати минут, на ожидание такси ещё две. За все это время Гладько так и не вышел из кухни, а я так и не поняла, кто хлопнул дверью. Девчонки спали, у Полины играл старый добрый джаз. Или сквозняк?

***

Меня уволили.

Не в смысле из дома Гладько, а из магазина техники. Причем сделали это быстро, тихо, денежно. Мне оплатили две недели отработки, в графе трудовой написали «По собственному желанию» и попросили освободить шкафчик от личных вещей. Больше всех расстроилась бухгалтер, сказала, что таких продажников, как я, днем с огнем не найти, но вернуть меня не позволит приказ из головного офиса. Он как черная метка, запрещал мне устроиться в любой из магазинов сети, а также во все дочерние предприятия бигбосса.