– Возвращайтесь, - посоветовал обладатель антресольки и усмехнулся, когда я посмотрела через плечо. Правильно трактовав мой сердитый взгляд, так и кричащий «С какой, блин, стати?», он повторил: - Возвращайтесь.
– Хотелось возмутиться, но тут он добавил: - Вы мне должны, и не единожды.

– Какой упертый Шкафчик!

– Не будем скатываться до оскорблений. Вы ведь не хотите идти под конвоем.

Глава охраны нажал код открытия двери на домофоне и мягко подтолкнул меня вперед.

– Госпадя, чтоб я ещё раз с вами связалась! – воскликнула в сердцах и пошла.

Тридцать пять ступеней. Дверь. Замок. Три поворота ключа. Рывок. Преодолев тамбур, я входила в квартиру скорее настороженно, чем воинственно. Во-первых, опять вспомнила, с какой злостью бигбосс на меня смотрел, во-вторых было чуточку стыдно за прошлую выходку и за побег сейчас.

?ладько оказался в гостиной развалившимся на моем диване. Обувь не снял, но сбросил пиджак, развязал галстук и подкатал рукава на рубашке. А еще, как дома, выложил на столик ключи, телефон и кошелек, который, судя по аккуратным отпечаткам зубов, уже покусали.

– Смотри-ка, пришла, - сказал он сидящему рядом Басу.

– Да.
– Я на миг задержала дыхание и выдохнула с просьбой: - Извините. За все.

Гладько кивнул и вновь обратил свой взор на собакена, пока тот умильно пытался ухватить его за пальцы лежащей на подлокотнике руки.

– Его не нужно выгулять? ?сли да, внизу Тимур.

Оценив идею и то, что если к пустырям они не добегут, Шкафчик будет разбираться с кучкой, я с мстительно улыбкой написала ему сообщение и выпустила Баса на лестницу. ?ще минуту на перерыв, пока мощная фигура охранника и довольный песель не появились под окнами, и я решилась спросить:

– Итак, вы здесь. А причина?

– Когда я сказал убираться, имелось в виду с глаз моих, а не из дома.

Я нахмурилась, припоминая наш прошлый диалог. Что ж, если с формулировками можно было долго спорить, то с фактами никак.

– Вы меня уволили.

– Вы сами просили.

– Уволили из магазина!
– сообщила гневно и уперла руки в бока.

Он растянул губы в кривой улыбке.

– Не моя вина, что бумаги на место няни вы не подписали. Какой договор в отделе кадров на ваше имя нашли, тот и расторгли.

– То есть вышло недопонимание? – подвела я итог, и скорее от удивления воскликнула: - Ну знаете ли!

– Не знаю. И поостыньте. Тут возмущаться должен я. Из-за вас Олеся заявила, что хочет устроиться на работу.

– Давно пора! – развела я руками.

– ? если я отправлю ее учиться, она пообещала залететь от первого встречного бомжа, набрать кредитов и подсесть на наркоту.
– Он внимательно посмотрел на меня, и интуиция кольнула. Кажется, в последних моих советах на сайте психподдержки я предлагала нечто подобное одной девушке для проверки.
– Удивлены?
– правильно считал он мою реакцию. – Представьте себе, ?лиса пошла дальше. Теперь она принципиально папой зовет Углицкого, а мамой Полину.

Мои брови явно полезли на лоб. Я такого никогда никому не советовала, неужели ребенок сам решил… Какая находчивая малышка! И какая опасная игра, папа может расстроиться. Или уже расстроился и поэтому приехал?

– Не улыбайтесь, - оборвал меня Гладько. – Алиса проявила свою принципиальность при Анне, теперь от меня требуют увольнения обоих сотрудников за превышение полномочий и утерю доверия.

– Да уж, проще уволить неугодных, чем уделить дочери время, - заметила я, и бигбосс ощутимо напрягся. – А, да, это перекликается и с вами, извините… Хотя нет, можете не извинять. Лучше прямо скажите, зачем вы здесь. Хотите стребовать компенсацию?

– Тимур сказал деньгами не брать.
– Оригинальное заявление, но я легко могу его переплюнуть.

– Отлично, возьму историями!

– Что?
– Бигбосс совсем не ожидал, что должником станет сам, даже приподнялся с дивана. Теперь нужно быстро, а главное умело подвести его к следующей лихой идее.

– Я не буду работать на вас, - ответила в запале, и Гладько снова сел, чтобы с мрачным раздражением услышать: – Это, знаете ли, чревато неожиданным увольнением, ором посреди ночи, получением увечий от чашки и, наверное, побоев.

– Вас не задело, – мрачный взгляд, мрачный тон.
– И я никогда не поднимал руку на женщин, даже если заслужили.

– Первая ласточка, – оборвала строго.
– Ко всему прочему, не зарекайтесь, вдруг все-таки доведу, – добавила с улыбкой и постановила: - Итак, работать на вас я не буду, но установить более теплую вашу связь с дочерями могу.

– Как?

– Как друг семьи или дальняя родственница, от которой не отделаться запретами, закрытыми воротами, разорванными контрактами и охраной.