В это мгновение произошло сразу несколько вещей. Леся, решившая сбежать, как подкошенная шлепнулась на стул, Полина уронила вилку, а Гладько, отвлекшийся на что-то за пределами экрана, вновь прожег меня взглядом.

– Что? –вопросил он одновременно с дочерью, которая ожидала, что и в этот раз я договорюсь без нее.

– Лесю пригласили в мини-поход. Небольшой санаторий под соседним городом. Лодочная станция рядом. Енисей, понятное дело. Медведи, немного белок.

– Охрана едет с ней.
– Он не спросил, а поставил перед фактом.

– Да, конечно! Там будет большая группа спортсменов и дядька Черномор. В смысле, Стас Чернов. Он не такой страшный, как наш Углицкий, но тоже грозен. – И в подтверждение слов взмах ресниц, даже два взмаха, чтобы бигбосс точно понял, что ребенка нужно отпустить. Зря она, что ли, так нервничает в последние дни.

– На какие даты? – Еще один интересный вопрос, от которого Леся раздраженно повела плечом. Ну да, то он ее на две недели отпускал с Кириллом, то вдруг зажимает три дня – непорядок.

– С тринадцатого по пятнадцатое включительно. Шестнадцатого утром будет дома.

Долго, очень долго он молчал, словно с этими датами было что-то странное. Затем отключился. И не то чтобы гнетущая атмосфера распространилась по зоне столовой, но какая-то глухая зыбкость образовалась по углам. Судя по напряжению, с каким Олеся задвинула стул, она не верила в удачу. А потому я дважды вознесла Вселенной благодарность за то, что у Гладько хватило ума написать в сообщении короткое: «Пусть едет».

– Видишь? – Я экраном повернула к девчонке телефон.
– Он согласился.

– Вижу, - ответила Леся и начала читать предыдущее сообщение: - Если не позвоните, то очень пожалеете?

Полина уронила вторую вилку за вечер, а я поспешно забрала свой гаджет.

– Эй! Это частная переписка. И вообще, на будущее запомни: никогда не читай чужие записи и не подслушивай разговоры. Вырванные из контекста слова не объяснят всей подоплеки, только обескуражат, - наставительно сообщила я и взглянула на нее с интересом.
– Так ты сообщишь своим, что едешь, или уже передумала?

Она не передумала, на удивление очень быстро собралась и вместе с Васей отбыла ранним утром следующего дня. Я привычно через сообщение отрапортовала Шкафчику куда она едет, с кем и на сколько, после чего, ведомая любопытством, спросила, что не так с датами и почему Гладько сомневался, отпускать ли Олесю. А в ответ прилетело: «Спросите у него самого».

«Хороший совет, если бы только бигбосс появлялся дома», – напомнила я о небольшой проблеме.

«Появится».

К сожалению, свет на эту историю пролил не бигбосс, а дядюшка Кирилл, с помпой заявившийся в воскресенье с утра. В одной руке охапка роз, в другой большой пакет из дорогого магазина женского белья. В дом его не пропустили, поэтому мы с Алисой проснулись под набирающий обороты скандал. Я прикрыла окно, сказала малышке досыпать, а сама схватила халат и спустилась вниз, где голос Левого раздавался громче.

– Я приехал ее поздравить! – вещал Кирилл на ступенях дома столь громогласно, что к нему даже Бас не рискнул подойти.
– Восемнадцать исполняется не каждый день.

А вот и причина прибытия. Н-да, теперь понятно, почему Гладько не рад был отпустить Олесю, в то время как сама она рвалась прочь из дома.

– Понимаю ваше желание, - спокойно ответил Кириллу Глеб, – но ничего не выйдет.

– Я имею право ее поздравить. У нас с Владом уговор.

– Никто не оспаривает ваше право. Поздравляйте сколько душе угодно… но за пределами дома.

– Тогда позовите Олесю.

– Не могу, она отсутствует.

– И дома нет? Я не верю. Станьте в сторону, я хочу убедиться лично!

Дядюшка попытался прорваться, но охранник не сдвинулся с места.

– Распоряжений не было.
– Это прозвучало настолько жестко, что даже я испугалась выходить на порог. И открыла дверь лишь после того, как Глеб примирительно добавил: – Если пожелаете, подарки будут переданы.

– ? я прослежу, чтобы их передали в целости и сохранности, – добавила я, сообщив о своем появлении. Отметила, как моментально расслабился и отступил Глеб. ? Кирилл неверно расценил капитуляцию охраны, расплылся в улыбке, призванной меня растрогать. Я тоже улыбнулась и, предвосхищая его вопрос, подтвердила: - Олеси нет. Она уехала с друзьями на природу, вернется не скоро.

– И далеко уехала?

– Достаточно.
– Я шагнула ближе, аккуратно отобрала цветы и пакет.

– Куда именно?
– решился он уточнить.

– Боюсь, если она ничего не сказала вам, то и я не имею права.

– Постойте. Как она могла сказать, если мы общаться можем лишь в строго ограниченное время?
– Он хотел добавить что-то еще, но я уже склонила голову к плечу и растянула губы в улыбке под называнием «Да неужели?!» Намек он понял, осекся и покосился на беззаботного Глеба. Дошло наконец, что охранник расслабился, потому что был уверен в моей позиции защитника.