– Да, такое подручными средствами не сделаешь, – согласилась с ним. Подумала, и вернулась к прежнему соприкосновению, чтобы спросить: - ? почему вы не взяли такси? В крайнем случае, пошли бы пешком, ведь работа превыше всего.

Он мгновение смотрел на меня, затем тихо рассмеялся. Это был мягкий мужской смех, что-то среднее между смущенным и счастливым. От него повеяло оттепелью, которую так неистово ждешь в течение долгой морозной зимы. И я засмотрелась на лучики морщинок у глаз, на изгиб рта, которого раньше, кажется, не было. Словно баг в заводских настройках заточенного на серьезность робота.

– Приятно видеть вашу улыбку, - сказала, отступив.
– Она у вас как небесное чудо, раз в семь лет.

– Да уж.

Он усмехнулся своим мыслям, махнул Шкафчику, что незаметно въехал во двор на своем авто и cпустился вниз, когда из машины выскочил Углицкий. Истинная смена караула. Один пост сдал, второй пост принял.

– Удачи! – пожелала я.

– Спасибо, – откликнулись оба, обменялись взглядами и разошлись.

***

С появлением Стаса жизнь в доме меняется кардинально.

Но если в прошлый раз его колкие выпады были разбавлены между Олеcей, Полиной и частично мной, то в этот раз все сыпалось только на меня. Полина не попадала под раздачу, потому что вместе с неожиданным окончанием ночного флирта в ней закончились и все эмоции. Джаз по ночам она еще включала, но, кажется, больше расстраивалась, чем позитивом подзаряжалась. Первые четыре дня я молчала, занималась Алисой, общалась с Крикуном, изредка требовала фотки от ?леси и пересылала их Гладько. Но когда последний отбыл на длительные переговоры в другой город, малышка тоже стала грустить и даже съездить в кинотеатр на детский сеанс отказалась.

? еще дня через два она словно заразилась от француженки печалью и передала ее Басу. Так что сегодня с утра два самых активных обитателя дома грустили, сидя в обнимку на террасе. Только синий Улли на руках малышки улыбался, что неудивительно - он игрушка. Поняв, с какой скоростью распространяется вирус хандры, я решила с ним покончить.

Нашла Углицкого на главной кухне, где он разделывал мясо на фарш для лучших в мире котлет, и что называется с порога потребовала помощи. А чтобы показать степень отчаяния, перешла на «ты».

– Стас, сделай что-нибудь с Полиной!

– Например?

– Я не знаю! – вскричала в сердцах.

– И у меня только одна мысль. – Он поднял мерцающий кровожадностью зеленый взгляд. В одной руке окровавленный нож, в другой кусок мяса, на губах улыбка убийцы. И уже не хочется спрашивать о мысли, возникшей в его уме.

– Ладно, идея есть! Свози ее в парикмахерскую, на массаж, на стрельбище… - последнее было лишним, он мог неверно понять. – Это же невозможно, она настолько расстроена, что сделала разные стрелки на глазах.

– С каких пор это нарушение законодательства? – съехидничал он, возвращаясь к разделке.

– Это нарушение ее личных правил. У Королевы депрессия или состояние, близкое к ней. ?ще чуть-чуть, и она перестанет делать прически по утрам или краситься до состояния фарфоровой статуэтки.

– Не вижу в этом ничего плохого. Теперь не будет отмазки, «не трогай – испортишь!»

Я вскинула бровь, но пояснений не дождалась, только колкий взгляд из разряда «Лучше не спрашивайте». Пришлось идти другим путем, чуть более коварным.

– Странно, но я до сих пор надеялась, что это ты общаешься с ней по ночам.

– У меня не тот уровень языка, чтобы что-либо рассказывать, – уклончиво ответил Углицкий и шмякнул куском мяса о стол. Красные брызги разлетелись в стороны. Надо же, какой умница, ни опроверг, ни подтвердил, еще и внимание отвлек.

– Но достаточный, чтобы задавать вопросы. – Я стерла капли с лица, сложила руки на груди.
– Ко всему прочему, лучший собеседник тот, кто молчит.
– Сказала и вперилась взглядом в охранника, но какой-либо реакции не дождалась. Сейф самый настоящий.
– Ладно, предлагаю решение! – хлопнула в ладоши. – После семи играем в скрабл. Три партии, если я наберу больше очков, ты едешь на прогулку с Полиной. А если меньше, ты берешь на прогулку меня и Алису.

– Не пойдет.

– Почему?

– Долго и невыгодно, - скривился он, но совсем идею не отверг.

– Твое предложение?

– Дартс. Десять бросков. Если проиграете, будете мне должны.
– Хорошая формулировка, вот только после того, как Шкафчик стребовал первый долг, мне уже не хочется разбрасываться обещаниями.

– Что, например?

– Это я после решу, - ответил Углицкий с кривой улыбкой, перекроившей щеку. – Можете начинать тренировку бросков.

Негодяй, металлом обитый! Видел же, что у меня большая часть дротиков улетает в молоко, а оставшаяся - в стену. Еще подначивал в прошлый раз, что мне, как вышивальщице средней руки, дротики должны беспрекословно подчиняться. Этакая похвала, завуалированная поддевкой, вызвала у меня тогда улыбку, а теперь оскал. Стас, Сейф наш простодушный, сам не понял, как выдал карт-бланш. Мне теперь ничего не стоит пригласить на состязание Полину и оставить их наедине. Углицкий сам не заметит, как подправит настроение хандрящей. А через день можно будет бросить пару слов о необходимых Сейфу уроках, надавить на гордость преподавателя, и, вероятно, тогда, Королева сама себя излечит от депрессии.