– То бишь когда вы согласны, независимо от ситуации, погоды и важности ваших дел, уделить семье несчастные двадцать минут, чтобы расспросить девочек об их делах и чуть-чуть рассказать о своих?

Гладько сел за стол, вытянул ноги, обутые уже в тапочки, и вяло потер затылок.

– Не думаю, что это нужно.

– Нужно. Задержитесь завтра до восьми.

– Пробки, Тамара, - произнес с нажимом.

– Они у нас не московские, Влад, – ответила я и посмотрела в темнеющие глаза.

Странное чувство завораживающего воcторга и предвкушения обволокло с ног до головы, словно удовольствие от спора испытывал и мой оппонент. Еще чуть-чуть, и подумаю, что он сам был рад меня вернуть, а условия девчонкам выставил исключительно по бигбоссовкой привычке контролировать все и вся.

Затянувшееся противостояние взглядов прервал сигнал микроволновки. И я поспешно разложила перед главой семейства подогретые тарелки, вручила ему приборы, заварила чай и сбежала, пожелав приятного аппетита. Всего четыре шага за границу двери, и в спину мне полетело:

– Сердитесь?

Я остановилась, медленно выдохнула и вернулась назад. Входить не стала, прислонилась к косяку.

– Злюсь, – сказала без обиняков.
– Вы поставили девочкам условия для моего возврата. Не скажу, что плохие, но сам факт раздражает. С охраны, повара и француженки тоже что-то стребовали?

– Они будут ценить лишь то, что получат с трудом, - произнес он твердо.
– В отношении остальных я ничего не предпринял, заступился Тимур.

– Хм, а с виду и не скажешь, что добрый малый, - усмехнулась я и отлипла от двери.
– Спасибо за разъяснения. Так я пойду?

– И не поделитесь событиями сегодняшнего дня?
– спросил он, берясь за отбивную.

– Не думаю, что это нужно, - вернула его же фразу, но бигбосс не растерялся, ножом указал на стул рядом и использовал мой старый прием:

– Тогда посидите молча. Можете даже сделать какао.

Совсем молча не вышло.

Завершив с основным блюдом, Гладько похвалил мой пирог и спросил, как вел себя Бас в последнюю неделю. Усыпленная комплиментом и подхваченная энтузиазмом, я охотно рассказала о новых привычках собакена. Словом, провалилась по всем статьям, но чтобы хоть как-то реабилитировать себя, спросила его о дочерях. Ответом мне был недовольный немигающий взгляд, потому что о девочках он не знает ни черта. Не хотелось быть ехидной, поэтому я ограничилась лишь широкой улыбкой и напоминанием:

– И все-таки задержитесь утром.

Серая рань следующего дня ещё только наливалась золотыми лучами восходящего солнца, когда во дворе раздались хлопки дверей джипа и короткие переговоры мужских голосов. Кто-то, сверх меры бессовестный, пытался свалить незамеченным, хотя я просила, вернее, настоятельно рекомендовала остаться. Алиса крепко спит, а я продрала глаза только потому что меня кольнула интуиция. Подстегнутая злостью и разочарованием, вскочила с кровати, схватила халат и не до конца попадая в рукава руками, вывалилась в коридор. Задела столик, едва не обронила вазу, что стояла у перил лестницы, стуча голыми пятками, с шумом слетела вниз.

Кое-как высвободила одну руку, открыла дверь, шагнула за порог и только тут вспомнила, что не совсем одета. Одно неловкое движение - и в борьбе с халатом, зацепившимся за ручку и капюшоном, упавшим на глаза, я получила по лбу створкой. Потеряла ориентацию и осталась на пороге. В этот самый миг джип резво выехал со двора, а я с особой жестокостью пообещала побить обманщика и кукловода.

– Почему ругаетесь с утра пораньше? – спросили рядом чуть хрипло и строго.

– Потому что он обещал! – В возмущении сорвала капюшон, указала на джип и застыла, произнося по инерции: – Не уезжать…

– Тимур? – спросил помятый Гладько, стоящий передо мной в одних штанах.

Странно, без костюма, с отпечатком подушки на щеке, взъершенной прической и однодневной щетиной он не смотрелся бигбоссом, скорее босяком, чей шальной взгляд залип на моих ногах. Понять не могу, что его так привлекло. Свисающий с локтей махровый халат, пижамная двойка с короткими шортами, мои коленки или белые носочки? Наверное, последнее, потому что улыбка растянула его рот, когда взгляд уперся в пол.

Весьма смущающее поведение. Я переступила с ноги на ногу, кашлянула.

– Вы что тут делаете?

– Услышал грохот, вышел проверить. А вы?
– спросил он, теперь уже глядя в мои глаза.

– Я услышала машину. – Рукой махнула в сторону ворот.
– Что вообще случилось?

– У Тимура возникли вопросы, требующие срочного решения.

– Что-то серьезное?
– спросила для проформы. Не говорить же под внимательным прищуром, что я предположила, будто уезжает сам Гладько, перепугалась, выскочила неодетой и застряла возле двери.

– ?бещал вернуться через два часа, – ответил он и прищурился.