– Теперь возьмем Олесю. Милая девчушка восемнадцати полных лет. ?на у вас от первого брака. Должна быть любима сверх меры и обожаема до слез. Но и тут ждет подвох. Леся вас слегка ненавидит, а вы… вообще плюете на нее.

– Что?! – Не восклицание, а хрип.

– А что, cкажете, неправда? Какого фига вы отпускали ее на каникулы с Кириллом? Каждые полгода на две недели с, мать его, затычкой в каждой бочке? Вы в своем уме?!
– воскликнула я, встречаясь с его тяжелым взглядом.
– Этот Кир шерстит по вашим любовницам и бывшим, без спроса лезет на вашу территорию, дружит с моральными уродами и дарит восемнадцатилетним девчонкам белье… - вспомнила я о принесенном сегодня пакете. – Да будь он кровным дядей, я бы побоялась отправить с ним Олесю, а тут необремененный совестью сводный. Сводный! – повторила громко и бигбосс поморщился. – И он не просто может ее свозить, он имеет право, ибо у вас уговор.

Он потянулся за бутылкой, но я ее перехватила, притянула к себе.

– Что, на фиг, происходит?! Вы хоть этот свой выверт можете объяснить? – Гладько поджал губы, напряг челюсть, словно перед броском, и я решительно дожала: - С чего вы взяли, что он ее в гостинице не тронет? Не полезет еще и на эту вашу территорию и будет добродетелен, как отец родной? Потому что он не такой уж сводный? Или… - тут я помедлила, - не такой уж и дядя?

Стакан разбился, в этот раз пролетел слева от меня. Или даже просвиcтел. Наполнил кухню пугающим звоном и рассыпался острыми осколками на полу. Можно было бы испугаться, но я опустошила свою тару одним глотком и протянула ее Гладько.

– Давайте и его для пары.

Не разбил, но сжал до хруста, глядя на меня со вполне объяснимой жаждой крови. Я также смотрела в ответ, ощущая, как волоски на коже становятся дыбом, как вслед за ненавистью и гневом в пространстве разливается боль. Его боль и мое сожаление. Что бы ни случилось в жизни Гладько, сейчас мне было нестерпимо жаль его. До слез. Чтобы не выдать себя сипом, кашлянула.

– Если нужно, можем разбить весь набор, там их двадцать четыре. Вам хватит?

Его бесспорно грубый ответ я не услышала. Спасибо Глебу, он именно в этот напряженный момент постучался в дверь ведущую на террасу, и спросил, все ли у нас в порядке.

– Да, у нас все хорошо, - ответила я, не отрывая взгляда от бигбосса.
– Обсуждаем, что подарить Олесе. Восемнадцать как-никак.

Молодой охранник заглянул в столовую. Быстро оценил обстановку, прищурился, глядя на напряженную спину ?ладько, и вернулся взглядом ко мне.

– Обсуждаете и бьете стаканы?

– Приходится. Видишь ли, я выступаю за то, чтобы не нарушать хорошую традицию, отправить ?лесю в путешествие на две недели и оплатить не одну путевку, а две.
– Вот так вот вроде бы и выстроила легенду о возникшем споре, и в то же время выдвинула дельное предложение к Гладько.
– А бигбо… хм, - все-таки мне не стоило пить, - то бишь Владимир Сергеевич опасается, что Леся возьмет с собой Кира. Но я уверена, что о дядюшке она не вспомнит, ведь он теперь не единственный ее пропуск к свободе, не последний оставшийся друг.

На этом я встала, все еще придавленная тяжестью момента, не совсем уверенно пошла на отступившего в сторону охранника, и уже оказавшись на террасе, вспомнила о главном.

– Чуть не забыла. Влад, мне нужен список cо всеми компаниями, которыми вы владеете и где состоите в долях.

– Зачем? – Вопрос прозвучал безжизненно глухо.

– Потому что после поездки Леся с удвоенным рвением возьмется за поиск работы. А я не хочу, чтобы ее, как меня, уволили… нечаянно.

Второй стакан разбился на месте первого, и я со спокойной душой отправилаcь наверх. Убрала синего мишку со своей половины, сдвинула Алису и уснула сном младенца. Я знала, Гладько не оставит последнее слово за мной, придет поговорить.

***

Олеся не умеет говорить спасибо.

Я это помнила со времен нашей поездки в ТЦ, я это помнила со спора должна ли она называть Алису Алисой. Но я никак не ожидала, что получив путевки, привезенные Рыжем, тут же заявит:

– Я поеду. Но это не значит, что я его прощу.

Помощник бигбосса ничего не ответил, вручил небольшой конверт мне и пожелал хорошего дня, у меня же слова нашлись не сразу. Совсем недавно эта неблагодарная зараза провела на берегу Енисея прекрасное время без охраны и с разрешения отца. А стоило ему сделать новый шаг навстречу, так она стала на рога. Очень интересная позиция и очень удобная, называется - доить виновного.

– Представить не могу, чтобы Главный ожидал прощения, - произнесла я, беря из ее рук путевки на двухнедельное путешествие по городам Испании. Мысленно присвистнула фотографиям пятизвездочных отелей и подняла на недовольную ?лесю беспечный взгляд. – Не пойми неправильно, но этот подарок призван порадовать тебя, пока у бигбосса есть желание радовать.

Она верно уловила значение слова «пока», прищурилась.

– Что это значит?

– Лишь то, что со дня твоего совершеннолетия он может тебя радовать, но не обязан, – сказала я мягко.

– Вообще-то он… - начала она запальчиво.

– Тебе не отец, я это помню.

Девчонка осеклась. Резко выдохнула. Заметить, как она сжала руки в кулаки и дернула подбородком, не составило труда, удержаться от мягкого подтрунивая оказалось сложнее.

– И тем удивительнее, с какой стойкостью он возвращает тебя домой, оберегает от дурных друзей и настаивает на лучшем образовании.
– Я вернула ей билеты, улыбнулась, говоря: - Поездка будет шикарной, уже знаешь, кого с собой возьмешь?