Она заметила с усмешкой:

— Ты что же решил не умываться на радостях-то?

— А, бегу, бегу! — спохватился Сергей Сергеевич и, взяв мохнатое полотенце, скрылся в ванной комнате. Умывался он азартно и шумно, будто боролся с кем-то. Наборовшись вдосталь, тщательно вытерся до пояса и свежий, поблескивающий сел к столу.

Нина Васильевна, поджидая, когда закипит чайник, смотрела в веселое лицо мужа. Таким оно бывало теперь все реже и реже: одолевали неприятности. Правда, о них Сергей Сергеевич старался дома не распространяться. Но разве можно было скрыть от жены душевные переживания? Тем более от такой жены, которая сама заведовала железнодорожным Домом техники и была в курсе многих событий.

— Жаль, что не засняли Мерцалова на кинопленку, — сказала вдруг Нина Васильевна.

— Верно, жаль! — спохватился Сергей Сергеевич, — Как же это упустили, а?

— Сообщать надо, тогда не упустим. А то Сахаров прибежал, когда уже встреча закончилась…

— Значит и Сахаров проморгал? Странно! Такой предусмотрительный. Ну ничего, ошибка исправимая. Сегодня же сочиняй заявку. Это по твоей линии.

— Знаю, что по моей. Но теперь встречу уже не заснимут.

— Можно, — махнул рукой Сергей Сергеевич. — Кинооператоры — народ изобретательный. Они тебе из зимы лето сотворят в два счета. Словом, Нинок, постарайся!

Минут через тридцать, когда Кирюхин пришел на службу, в приемной ожидал его Сахаров.

— Однако чутье у вас острое, — улыбнулся Кирюхин, протягивая руку секретарю парткома. — Ну, заходите, порадую.

В кабинете на зеленом сукне стола лежали две телеграммы. В той, что от заместителя министра, говорилось: «Поздравляю Мерцалова выдающимся достижением. Желаю здоровья дальнейших успехов». Начальник дороги написал то же самое. Только в конце добавил: «Воспитывайте новых Мерцаловых».

Эта последняя фраза показалась Сахарову особенно важной, и он прочитал ее трижды. Потом, повернувшись к Кирюхину, сказал:

— Начальнику депо показать бы надо.

— Обязательно. А чего он там воду мутит? — мгновенно посуровев, спросил Сергей Сергеевич. — Таких страстей наговорил вчера по телефону, просто передать трудно. Неужели, действительно, паровоз в таком состоянии, что караул кричать нужно?

Сахаров пожал плечами:

— Конечно, брачок есть, отрицать не приходится. Но не такой уж страшный. Через пару дней все будет восстановлено, и паровоз выйдет на линию. Думаю, что шуметь не стоит. С Мерцаловым я сам потолкую. Вот Алтунина предупредить бы следовало серьезно.

— Но вы-то говорили с ним?

— А как же! — и Сахаров стал рассказывать все подробно. Кирюхин, слушая, медленно теребил бороду. Узнав, что Алтунин решил не давать Мерцалову тепловоза, Сергей Сергеевич пришел в ярость.

— Безобразие! Анархия! — Он схватил телефонную трубку и, не снижая тона, потребовал соединить его с начальником депо.

Вскоре пришел Алтунин, неторопливо сел, положив перед собой на столе крепко сцепленные руки.

Кирюхин, прежде чем начать разговор, протянул пришедшему телеграммы:

— Вот, почитайте!

Начальник депо пробежал глазами по телеграфным строчкам, сказал озадаченно:

— Сожалею, что и замминистра, и начальник дороги введены в заблуждение.

— Вы бросьте эти свои штучки. — загремел Кирюхин, поднявшись во весь свой огромный рост. — Постарайтесь лучше объяснить свое поведение в отношении Мерцалова.

— Я посоветовал бы ознакомиться с состоянием паровоза, — невозмутимо сказал Алтунин, возвращая телеграммы. — На месте всегда виднее. Там и с ремонтниками поговорить можно. Они-то уж скажут правду.

— Ну это еще неизвестно, кто скорей правду скажет: Мерцалов или ваши ремонтники. Мы знаем, как они работают.

— Создайте комиссию, — предложил Алтунин.

— И это можем сделать, когда сочтем нужным. А пока… — Кирюхин уперся обеими руками в стол, и борода его резко подалась вперед. — Пока хочу разъяснить, что вы своими выпадами против Мерцалова объявляете войну всему движению за тяжеловесные поезда на транспорте. Да, да, хотите этого или не хотите, а получается именно так. К большому государственному делу подходите с узких позиций ремонтника. А ведь вы, батенька, не простой ремонтник. И обязаны смотреть на факты шире. Постарайтесь немедленно изменить свое решение относительно полученного тепловоза.

— Не могу. Машину закрепил за Юрием Сазоновым. Уже подписал приказ.

— Отмените.

— Отменяйте сами… Если считаете нужным.

— Как так сами? — блеснул глазами Кирюхин. — Вы опять ставите меня перед фактом. Что это: игра в самолюбие или шантаж?

— Не то и не другое, — спокойно ответил Алтунин.

Сахаров поднялся со стула и ушел к окну. На лице Кирюхина выступили багровые пятна. Он готов был снова повысить голос, но воздержался. Железное упорство Алтунина не поддавалось никакому нажиму. Требовалось придумать что-то другое. И Кирюхин, опустившись на стул, заговорил вдруг с непривычным хладнокровием: