— Ладно, — сказал Алтунин. — Давайте искать.

— Теперь, конечно, — Мерцалов стер с лица пот и медленно, по-медвежьи, потянулся к электрическим проводам. Проводов было очень много и все они так густо переплетались, что разобраться в них сразу оказалось весьма трудно.

На помощь машинисту пришел слесарь-электрик, худощавый молодой человек. Потом Алтунин позвал уже немолодого другого специалиста. Искали повреждение втроем и не могли найти.

— Каверза какая-то, — продолжал негодовать Мерцалов. — Министру бы написать. Пусть знает.

— А мы тоже хороши, — сказал Алтунин. — Больше часа возимся. Специалисты!

Он достал из кармана папиросу, помял ее в пальцах и вышел из кабины.

Зиненко придвинулся ближе к камере. У него давно уже была мысль подойти и сказать: «А ну, ребята, позвольте, я покопаюсь?» Присутствие начальника депо сдерживало. Теперь же момент попробовать свои силы был самый подходящий. И Зиненко, раздевшись, попросил уставшего Мерцалова уступить ему место.

— А вы, что, разбираетесь? — спросил тот, недоверчиво подняв глаза.

— Даже диплом техника-дизелиста имею. Показать?

— Да нет. Зачем же.

Зиненко сначала внимательно осмотрел клеммы на контакторах, потер их найденным в кармане гривенником. Потом стал ощупывать провода и прислушиваться, будто к чему-то живому.

Мерцалов, закрыв глаза, свистнул: такое, дескать, и мы умеем. Но не успел притушить свиста, как из камеры донеслось:

— Нашел!

— Чего-чего? — уже без ехидства спросил Мерцалов.

— Нашел, говорю, — повторил Зиненко. — Внутренний обрыв. Вот он, пожалуйста!

Молодой голубоглазый электрик взялся двумя пальцами за проводок, слегка покачал его и удивленно хмыкнул:

— Верно, внутренний.

Через некоторое время, когда двигатели были пущены и Зиненко вместе со всеми сошел с тепловоза, его окликнул Алтунин:

— Вы, кажется, хотели со мной побеседовать?

— Да, было дело, — нехотя ответил Зиненко.

— Тогда пойдемте наверх!

В кабинете они разделись, устроились возле стола. Алтунин достал из кармана папиросы, предложил курить. Потом неторопливо спросил:

— Значит, вы специалист?

— Тепловозный техникум перед войной окончил, — сказал Зиненко. — Работал на заводе немного. Затем в армии кое-что приобрел. Там аппараты куда сложнее тепловозов.

— Догадываюсь. Почему же профессию сменили?

— Так получилось. Уговорили на партийную работу.

Алтунин выдохнул сизую струйку дыма и, наблюдая, как она поплыла к полуоткрытой форточке, сочувственно покачал головой:

— Не завидую.

— Да чему же тут завидовать. По неделе хожу за одним человеком. За руку не возьмешь, а сознательность не у каждого.

Намек был ясен. Однако Прохор Никитич не сконфузился. Напротив, он даже улыбнулся.

— А вы идите на производство.

Ошарашенный Зиненко не знал, что ответить. Он смотрел на зажатую в пальцах папиросу и молчал.

— Вы же технику любите. Я вижу.

Конечно, в этом Алтунин не ошибся. В другое время Зиненко с удовольствием поговорил бы с ним и о технике. Но сейчас у него была другая забота: хотелось понять мысли этого человека, его линию.

Алтунин сцепил руки и положил их перед собой.

— Я знаю: вас история с Мерцаловым беспокоит. Думаете, зверь-начальник напал на лучшего машиниста. Так ведь думаете?

— Теперь уже нет, — ответил Зиненко. — Я знаю, что вы предоставили Мерцалову тепловоз, начальник отделения — квартиру. Тут линии сошлись полностью.

— Вы уверены? — спросил Алтунин.

Зиненко пожал плечами: еще бы, факты говорят сами за себя.

— А вот и не угадали, — с глубоким вздохом произнес Прохор Никитич. — Не сошлись наши линии, а еще дальше разбежались. Да, да, разбежались.

— Странно. А что вы о задержке локомотивов скажете? — спросил Зиненко. — Ведь задержки-то бывают?

— Бывают. Но бывает и другое: неорганизованность в движении. Больше скажу. По моим даже торопливым подсчетам, мы сейчас могли бы высвободить одну треть локомотивного парка. Я уже поставил этот вопрос перед управлением дороги. Представляете?

— Не очень, — чистосердечно признался Зиненко, — Я знаю, что товарищ Кирюхин требует больше паровозов, а вы сокращать парк собираетесь. Нет, я в этом деле ничего не понимаю.