Рэд недоверчиво смотрит на него.

— Ты серьезно? После того, что произошло?

— Со мной ничего не произошло, кроме того, что я напился и вырубился в сортире, — смеется Хэнк. — Неловко, конечно, но это же не повод отказываться от миссии.

— Да, но, — начинает Элай. — Тебе было не очень хорошо по дороге сюда.

Он прав. Хэнк был параноиком и боялся всю дорогу.

— Ну, сейчас все нормально. Что скажет босс? — Хэнк смотрит на меня с надеждой.

Я внимательно изучаю его, все еще чувствуя беспокойство, несмотря на отсутствие физических доказательств того, что что-то не так. Но я не могу обосновать свои подозрения.

— Мы пойдем дальше, — говорит Обри, нарушая молчание. Она смотрит мне в глаза через комнату, и в ее взгляде читается четкое послание: нам нужно двигаться дальше.

— Леди хочет идти дальше, — пожимает плечами Хэнк. — И она платит за все, верно, босс? Каков вердикт?

Все смотрят на меня, как будто я знаю, что делать. Логика подсказывает, что нужно возвращаться на ранчо, раз уж с Хэнком все в порядке. Перевезти всех в безопасное место, а если Обри не успокоится, вернуться с подкреплением. Но она права, нужно выяснить, что случилось с Лейни и Адамом три года назад. В конце концов, мы здесь из-за нее.

— Едем до хижины Бенсона, — решаю я, игнорируя недовольное бормотание Рэда. — Дорога на день. Если поторопимся, доберемся до темноты, там безопасно переночуем. А утром разберемся, что делать дальше.

— Ты издеваешься? — возмущается Рэд.

— Вообще-то, Дженсен прав, — неожиданно поддерживает Коул. — Погода позволяет. Дорогу засыпало, но проходимая. И Хэнк с нами… почему бы и не рискнуть?

Рэд переводит взгляд с Коула на Хэнка, явно не понимая, что происходит.

— Вы что, совсем кукухой поехали? Надо валить отсюда подальше, а не лезть в эту чертову глушь.

— Пума, — упрямо повторяет Хэнк. — Утащила оленя в лес. Делов-то. Чего бояться?

Я не верю ни единому его слову, но пока у меня нет никаких аргументов.

Пока что.

— Все решено, — объявляю я. — Рэд, если хочешь, возвращайся на ранчо. А мы через двадцать минут выдвигаемся. Элай, помоги мне проверить коней и Ангуса. Остальные, собирайте вещи.

Пока все расходятся по своим делам, Элай идет за мной к навесу. Как только мы остаемся одни, он говорит тихо, почти шепотом:

— Ты же не поверил в эту байку про сортир?

Я качаю головой и смотрю на хижину.

— Нет. Мы там все обыскали вдоль и поперек. И кровь была свежая, Элай.

— Тогда что это значит? Как он остался цел и невредим?

— Понятия не имею, — признаюсь я. — Может, он и говорит правду. Но я не могу не быть параноиком. Присматривай за ним сегодня. Не позволяй ему оставаться наедине с кем-либо.

— Думаешь, он… стал одним из этих? — осторожно спрашивает Элай.

Сама мысль об этом меня мутит. Семейные истории о том, как эта зараза распространяется, как инфицированные выглядят обычными, пока не превратятся в нечто другое, передавались из поколения в поколение. Но я никогда не видел этого своими глазами, не был свидетелем превращения. Только сталкивался с ними в их последнем, диком состоянии.

— Я не знаю, что и думать, — честно говорю я. — Он выглядит обычным. Ведет себя почти так же. Но я не могу избавиться от ощущения, что с ним что-то случилось там, снаружи.

— Что-то плохое, — мрачно соглашается Элай. — И все же, мы не знаем, как это передается, верно? Может, и укус не нужен. Может, Хэнк просто съел что-то не то. Черт, он может и сам не знать об этом.

Черт возьми. Я даже не подумал. Наверное, пересмотрел слишком много фильмов о зомби.

Но кровь — слишком подозрительное совпадение.

— Как я уже сказал, — говорю ему, — мы должны внимательно следить за ним, на всякий случай.

Лошади нервничают в укрытии, фыркают и переминаются с ноги на ногу. Джеопарди, обычно невозмутимый при любых обстоятельствах, прижимает уши, когда я тянусь к его уздечке.

— Они чувствуют неладное, — бормочет Элай, успокаивая своего коня тихими словами и твердой рукой. — Так что вот тебе ответ.

— Или они просто взвинчены из-за бури и исчезновения Хэнка, — предполагаю я, пытаясь убедить скорее себя, чем Элая. — Они просто чувствуют наше напряжение. Давай просто сосредоточимся на том, чтобы благополучно добраться до хижины Бенсона. Шаг за шагом.

Мы заканчиваем седлать лошадей в тишине, каждый погружен в свои мысли. К тому времени, как мы подводим их к хижине, остальные уже собрали вещи и ждут на крыльце. Хэнк кажется веселым, даже воодушевленным — как будто ничего не произошло.

Рэд и Коул все еще одаривают меня странными взглядами, гадая, должно быть, о моей странной просьбе увидеть Хэнка с голым торсом. Я не виню их. Это был странный поступок, продиктованный подозрением и остаточным страхом со вчерашнего поиска.

Обри стоит в стороне от группы, ее лицо насторожено. Когда я подхожу с Дюком, она берет поводья, не глядя на меня, садится в седло с выученной легкостью, которая противоречит ее статусу новичка. События последних нескольких дней изменили ее, ожесточив что-то мягкое в ней, хотя она никогда и не была мягкой.