И со всеми чудовищами, которые могут скрываться снаружи.

— Ты уверена, что справишься? — спрашивает он, переводя взгляд с моего лица на пистолет.

Я ухмыляюсь ему, поправляя хватку.

— Да. Сейчас вернусь.

Я открываю дверь и выхожу на улицу. Бури нет, но дует легкий ветерок и начинает идти снег. Слышу вдалеке смех Хэнка и Рэда и фырканье лошади. Пока все хорошо.

Достаю фонарик из кармана пальто и осматриваю снег.

Вдруг вижу блеск глаз.

Я ахаю, собираясь поднять пистолет, когда понимаю, что это мул Ангус.

«Соберись, Уэллс», — говорю я себе и иду по расчищенной тропинке за домом в сторону туалета. Ветер сдул часть снега, обнажив мерзлую землю, и я несколько раз чуть не подскальзываюсь, пока туда добираюсь.

У туалета неплохой вид на заднюю часть хижины и долину внизу, но из-за этого его продувает ветер, который сейчас свищет и шевелит деревья.

Осторожно открываю дверь, с опаской светя фонариком, боясь и запаха, и увидеть что-нибудь ужасное. Я всегда относилась к уличным и переносным туалетам как к страшилке — если не замечать, он не причинит тебе вреда.

Но он на удивление чистый, всего несколько старых сосновых иголок на полу и снег в углах, пара рулонов туалетной бумаги, сложенных на просторной деревянной скамье. И да, дозатор с антисептиком для рук прикручен к стене.

Единственная проблема — в стенах есть несколько щелей, где доски рассохлись. Хорошо, что ветер не дует в эту сторону.

Ставлю фонарик вертикально рядом и сажусь. Уже почти закончила, когда внезапно слышу, как что-то скребет по крыше.

Да чтоб тебя.

Дыхание перехватывает, и я смотрю на щели между деревянными досками, выжидая.

Появляется холодный голубой глаз и смотрит прямо на меня.

Я кричу.

Не думая, я целюсь и стреляю, выстрел оглушает меня в маленьком пространстве, дерево разлетается в щепки от попадания пули, сила удара чуть не сбивает меня с ног, я не привыкла к такому оружию.

Затем я вырываюсь наружу, поднимая пистолет, готова стрелять.

Но там никого нет.

Я бегу в сторону и вижу только обломки дерева в снегу.

Ни крови.

Ни следов.

Вообще ничего.

Черт возьми, я схожу с ума?

— Обри! — раздается голос Дженсена, и секундой позже он появляется с другой стороны дома. Он замечает меня и бежит. — Что случилось?

— Показалось, я что-то видела, — говорю ему. — Но ничего нет.

Он смотрит на пистолет, потом на повреждения туалета, и я вижу, как у него крутятся шестеренки в голове, наверное, думает, будто я неаккуратно обращалась с пистолетом, и он выстрелил случайно.

— Я серьезно, — настаиваю, теперь уже увереннее. — Я видела глаз, который смотрел на меня через щель. И поэтому выстрелила.

— Глаз? Боже, Обри, это мог быть кто угодно. Ты могла кого-нибудь убить.

— Ни у кого из нас нет бледно-голубых глаз! Я знала, во что стреляю.

Он потирает подбородок, глядя на пробоину.

— Нам нужно зайти в дом, — протягивает мне руку. — Я забираю свой пистолет.

Мне хочется запротестовать и оставить его у себя, убедить его, что я знаю, что делаю, но все-таки это его оружие.

Отдаю ему.

— Тебя не беспокоит то, что я видела?

— Беспокоит, — осторожно говорит он, держа пистолет в одной руке, а другой хватает меня за локоть и тащит обратно к хижине. — Но лучше я буду беспокоиться, находясь внутри.

Мы проходим мимо лошадей, которые ведут себя как обычно, высокая и крупная фигура Рэда и худой коротышка Хэнк стоят немного в стороне, освещенные светом фонаря, который они держат в руках.

Дженсен ведет меня к ним.

— Вы, ребята, видели что-нибудь странное?

Рэд бросает на него взгляд через плечо.

— Слышал выстрел. Это был ты?

Я собираюсь рассказать ему, что произошло, но Дженсен говорит:

— Да, мне показалось, я что-то видел.

— Что-то ты сегодня какой-то нервный, — замечает Рэд.

— Можно и так сказать, — отвечает Дженсен. Он хмурится, глядя на Хэнка, который замер и уставился в темноту. — С тобой все в порядке, Хэнк?

Хэнк лишь слегка кивает и что-то невнятно мычит.

— У нас все в порядке, — уверяет Рэд. — Не надо с нами нянчиться, МакГроу.