Дженсен принимает это к сведению, приподнимая шляпу, с которой падают снежинки, и мы возвращаемся в хижину.

— Так, — говорит Дженсен, когда мы заходим внутрь и запирает дверь. — Расскажи мне, что ты видела.

Я отряхиваю снег с ботинок.

— Я же сказала. Глаз смотрел на меня.

— Угу, — говорит он, вешая куртку. — И ты сказала, что он был бледно-голубым.

— Да. Сначала я услышала, как что-то скребется по крыше, потом по стенам, как будто когти царапают дерево. Потом увидела, как эта штука смотрит. Запаниковала. Выстрелила. Выбежала, но там ничего не было. Ни крови, ни следов, хотя я уверена, что попала.

Он смотрит на меня так, будто я просто пальнула наугад. Ладно, пусть думает, что хочет.

— Я пойду еще раз посмотрю, — вздыхает он. — Не хочу…

Но прежде чем он успевает договорить, ночь разрывает пронзительный крик.

21

—

ОБРИ

Крик — мужской, полный ужаса и боли. Дженсен срывается с места быстрее, чем я успеваю среагировать, отпирает и распахивает дверь, бросаясь наружу. Я торопливо натягиваю ботинки, пока Коул и Элай, растрепанные, сонные, натягивая куртки, спускаются с чердака.

На улице хаос, освещенный лучами наших фонарей. Рэд стоит на коленях в снегу, прижимая к себе правую руку, сквозь пальцы хлещет кровь. Лошади в панике, перепрыгивают через веревку и срываются с импровизированной стоянки, исчезая во тьме. Меня охватывает всеобъемлющий страх.

— Что случилось? — требует Дженсен, опускаясь на колени рядом с Рэдом. — Где Хэнк?

— Он… он напал на меня, — задыхаясь говорит Рэд, его лицо побелело от шока. — Укусил блять! Как зверь! Он был как зверь!

Дженсен отводит руку Рэда от раны, открывая взгляду разорванную ткань и зияющую под ней рану. Меня тошнит — куски мяса вырваны, кровь хлещет из раны в такт каждому удару сердца Рэда. Это не аккуратный укус дикого животного. Он рваный, ужасный, словно кто-то терзал плоть тупыми зубами, приложив неимоверную силу.

— Боже, — шепчет Коул рядом со мной, покачиваясь, словно вот-вот потеряет сознание.

— Занесите его внутрь, — приказываю я, мой профессиональный инстинкт берет верх. — Сейчас же.

Дженсен и Элай, поддерживая Рэда, почти волоком тащат его в хижину, а я сканирую темноту в поисках хоть каких-то признаков Хэнка. За пределами пятна света, отбрасываемого нашими фонарями, ничего не движется, но я чувствую чужой взгляд, наблюдающий за нами из тени деревьев. Черт, зря я оставила пистолет.

— Хэнк! — кричу я, мой голос эхом разносится по горному склону. В ответ — лишь шелест ветра в сосновых ветвях.

— Обри, зайди внутрь! — резко приказывает Дженсен из дверного проема.

Я отступаю к хижине, не желая поворачиваться спиной к темноте, пока не переступлю порог. Дженсен захлопывает дверь за мной и с лязгом задвигает тяжелый металлический засов.

Внутри Рэда укладывают на стол. Он все еще держится за изуродованную руку, под ним растекается лужа крови. Лицо пепельное, глаза расширены от ужаса и шока.

— Он просто… он набросился на меня, — дрожащим голосом повторяет он. — Мы стояли, разговаривали, и вдруг он… изменился. Его глаза… — Рэд с трудом сглатывает. — Его глаза были неправильные. Синие, как… я никогда раньше таких не видел.

Я сбрасываю куртку, закатываю рукава кофты и подхожу к Рэду.

— Надо остановить кровь. Коул, найди аптечку, — рявкаю я ему. — Элай, кипяти воду. Дженсен, нужны чистые тряпки, все, что можно использовать для перевязки.

Они, повинуясь, выполняют распоряжения, возможно, удивленные моей внезапной уверенностью, но слишком потрясенные, чтобы спорить. Я сосредотачиваюсь на Рэде, срываю с него остатки одежды и осматриваю рану с холодной отстраненностью, скрывающей ужас, что поднимается изнутри. Это та же отстраненность, что помогает мне на работе, она единственное, что спасает меня. Я приветствую ее, как старого друга.

— Все будет в порядке, — говорю ему тем же тоном, которым говорила, когда видела раненого агента на задании. Спокойно, властно, без тени сомнения. — Но тебе нужно лежать спокойно и медленно дышать. Сможешь это сделать? — если понадобится, я хоть на Мередит Грей стану похожа, лишь бы ему помочь.

Рэд судорожно кивает, зубы стучат от шока, а не от холода.

— Что… что с ним было не так? Почему он…?

— Разберемся позже, — твердо говорю я. — Сейчас нам нужно остановить кровь.