— Что ты делаешь?! — шепчет мужской голос где-то поблизости, когда я медленно начинаю приходить в себя. — Альфа сказал, что никому не разрешается прикасаться к ней!

Темная бездна моего разума начинает уступать место крошечному лучику света, и я фокусируюсь на нем, как на маяке, изо всех сил пытаясь выбраться из туманных уголков своего сознания.

— Да ладно, только чуть-чуть взгляну, он никогда не узнает, — отвечает другой голос; тот, который звучит слишком близко, для моего спокойствия.

— Ты действительно в это веришь? — усмехается в ответ первый парень.

Я чувствую, как кровать, на которой я лежу, прогибается под чьим-то весом, затем что-то касается моей руки — но внезапно это исчезает, вес рядом со мной уходит, сопровождаемый шумом потасовки.

— Отстань от меня, чувак!

— Нет, я не позволю тебя убить только ради того, чтобы увидеть пару сисек!

— Он даже никогда не узнает!

— Альфа знает все.

Я снова сосредотачиваю то немногое, что у меня есть, на этом маленьком лучике света, чувствуя, как он становится ярче по мере того, как я начинаю приходить в себя. Я шевелю кончиками пальцев, когда к ним начинает возвращаться чувствительность. Я делаю то же самое с пальцами ног. Затем я прищуриваюсь, открывая глаза, в голове стучит, пока я пытаюсь привыкнуть к свету.

Я в номере мотеля. Комната Хави. Но его здесь со мной больше нет. Вместо этого я вижу двух здоровенных парней, которые пришли с Делайлой ранее, борющихся на полу рядом с кроватью, пока я лежу на ней, мое тело все еще тяжелое и вялое.

Мужчины расходятся, и я снова закрываю глаза, притворяясь, что все еще недееспособна.

Мне нужна минута, чтобы понять, что, черт возьми, происходит прямо сейчас.

Мой разум все еще кажется немного вялым, но медленно, и с помощью болтовни этих двух идиотов я начинаю собирать воедино все, что привело меня к этому моменту.

— Как долго она должна быть в отключке? — спрашивает урод, который пытался взглянуть на мою грудь.

— Не знаю. Не уверен, как аконит влияет на успокоительное, — отвечает другой.

— Где Дал вообще достала ружье с дротиками?

— Однажды охотники оставили его. Она хранила его годами.

Волчий аконит. Это объясняет, почему я сейчас не чувствую свою волчицу и почему мой организм так медленно борется с действием наркотика. Мои способности оборотня ограничены, включая быстрое исцеление.

Мою кожу внезапно покалывает от осознания того, что за мной наблюдают, и я изо всех сил стараюсь сохранять расслабленное выражение лица, имитируя мирный сон.

— Что он собирается с ней делать?

Мое сердце колотится быстрее.

— К чему все эти вопросы? — приятель подонка стонет. — Альфа и Дал уже все продумали, мы просто выполняем приказы.

Внезапный резкий стук в дверь заставляет меня вздрогнуть, но головорезы, находящиеся здесь со мной, не должны этого заметить. Я слушаю, как тяжелые шаги ступают по полу, пересекая комнату, мои мысли лихорадочно соображают по мере того, как действие успокоительного еще немного проходит, и я начинаю лучше осознавать происходящее.

Что именно произошло?

Поцелуй. Дротик. Откровение о том, что Хави — сын.

Был ли это его план относительно меня с самого начала?

— Никто не должен сюда входить, — выпаливает жуткий парень, и я снова вздрагиваю в ответ на громкий стук, когда кто-то протискивается внутрь.

— Уйди с дороги, Сет! Я здесь только для того, чтобы проверить, как она.

Незнакомый женский голос застает меня врасплох, и я на мгновение приоткрываю глаза, чтобы посмотреть, кто вошел в комнату.

Блондинка с фотографий с Хави.

Он сказал, что она была его лучшей подругой, но теперь… Честно говоря, я больше не уверена, чему верить.

Она протискивается мимо парня, загораживающего дверь, и я снова быстро закрываю глаза, притворяясь спящей.

— Она все еще спит? — удивленно спрашивает девушка.

— Не издала ни звука, — отвечает один из мужчин.

Она тяжело вздыхает, подходя ближе. Я слышу шуршание обертки и звук, как будто что-то ставят на столик рядом с кроватью.

— Убедись, что она съест это, когда проснется.

— Эй, ты здесь не отдаешь приказы, — протестует жуткий чувак.

— Нет, но твой альфа приказывает, и именно он послал меня, — отстреливается она. — Интересно, что он скажет, когда я скажу ему, что ты игнорируешь эти приказы.

— Прекрасно, мы проследим, чтобы она поела, — ворчит он.

— Хороший мальчик, — передразнивает она, ее шаги удаляются, когда она возвращается к двери.

Петли скрипят, когда дверь открывается, затем захлопывается за ней, один из мужчин в комнате тяжело вздыхает, как только она уходит.