Он не моргнул. Не ушёл от взгляда. Только чуть наклонил голову, как охотник, который уже выбрал цель.

— Белок, ускоряющий химическую реакцию, не изменяясь сам, — сказал он, и его голос был таким же плотным, как его ладонь, которая в этот момент скользнула по её колену под столом. Он не притворялся, что делает это случайно. Он делал это намеренно. Медленно.

Лира улыбнулась уголком рта. Потом наклонилась вперёд, почти касаясь его носа своим. Казалось, воздух между ними стал толще. Гуще.

— Правильно, — прошептала она. — Но ты мог бы сказать иначе. Например… «катализатор жизни». Звучит красивее, правда?

— Жизнь — это не всегда красота, — ответил он, всё ещё держа руку на её колене. — Это процесс. Без лишних деталей.

— Тогда почему ты меня трогаешь? — спросила она, и её голос звучал теперь мягко, почти жестоко. — Если мы просто части процесса?

Его пальцы напряглись. Он не ответил сразу. Вместо этого он провёл ногтем по внутренней стороне её бедра — еле заметно, почти невидимо для окружающих, но достаточно, чтобы у неё перехватило дыхание.

— Потому что даже процессы могут быть болезненными, — сказал он, — и желанными одновременно.

Она закрыла глаза на секунду. Потом открыла. Взяла его руку. Положила себе на бедро. Выше. Ближе к концентрации её желания. Так, чтобы он чувствовал, как бьётся пульс под кожей.

— Теперь мой вопрос, — сказала она. — Что такое апоптоз?

Он не отводил взгляда. Даже не моргнул.

— Программируемая клеточная смерть, — сказал он, и в его голосе проскользнуло что-то тёмное. — Самоуничтожение ради целого.

Она усмехнулась.

— Ты всегда говоришь, как будто знаешь больше, чем можешь объяснить.

— А ты всегда хочешь, чтобы я объяснил тебе то, что нельзя выразить словами.

— Может быть, потому что мне нравится, когда ты теряешь контроль, – девушка провела ногой по его икре. Медленно. Нежно. — А ты уверен, что контролируешь себя сейчас?

Его пальцы сжались на её бедре. Он не ответил. Просто смотрел на неё. Его глаза были темнее ночи.

— Спроси меня ещё, — сказал он.

— Ладно. Что такое синапс?

— Зона контакта между двумя нейронами, через которую передаётся сигнал, — сказал он, и его голос был теперь ниже, почти шёпотом. — Электричество. Химия. Информация.

— А если я скажу, что это поцелуй? — прошептала она. — Между людьми. Не телами. А мыслями. Мысли, которые касаются друг друга. Как два электрода, которые готовы замкнуть цепь.

Юноша кивнул.

— Тогда мы сейчас внутри синапса.

— Мы давно там.

Их руки всё ещё были на теле друг друга. Но никто не убрал их. Никто не отступил. Они были слишком глубоко в этом. В этом странном, грязном, прекрасном моменте.

— А теперь мой вопрос, — сказал Лео. — Что такое любовь?

Она замерла. На долю секунды. Но достаточно, чтобы он заметил. Даже в полумраке зала.

— Это не по программе, — улыбнулась девушка, но голос её дрогнул.

— Всё равно хочу знать.

Она улыбнулась. Но не сразу. Сначала Лира сделала паузу. Как будто вопрос был слишком большим, чтобы ответить сразу.

— Любовь — это когда ты можешь позволить кому-то причинять тебе боль, и всё равно хочешь быть рядом, — прошептала она. — Когда ты знаешь, что он может сломать тебя, но всё равно даёшь ему ключи... От всех своих дверей. Даже от тех, которые ты никогда никому не открывала.

Его палец скользнул выше. Лео не останавливался. Он не хотел останавливаться.

— А ты? — спросила она. — Что для тебя любовь?

Лео не ответил сразу. Он никогда не отвечал быстро, когда дело касалось чувств. Юноша думал, взвешивал каждое слово, как будто оно могло ранить или спасти.

— Это когда ты боишься потерять человека больше, чем самого себя, — сказал он наконец. — Когда ты понимаешь, что без него мир становится слишком тихим.

Лира кивнула. Медленно. Почти торжественно.

— Тогда почему ты не целуешь меня прямо сейчас?

Он не ответил. Только положил руку ей на затылок. Притянул к себе. Поцеловал. Не сильно. Не грубо. Но с такой силой, что казалось, он пытался вдохнуть её внутрь. Проглотить. Сделать частью себя.

Когда Лео отстранился, она улыбнулась.

— Я правильно ответила?

— Ты всегда отвечаешь правильно, — сказал он, глядя на неё.

— Я люблю тебя, — сказала Лира тихо. Почти шёпотом. Так, что никто, кроме него, не услышал.