В коридоре снова раздались шаги. Кто-то прошёл мимо. Кто-то мог услышать. Но им было всё равно.

Потому что они были настоящими. Здесь. Сейчас.

И никто не узнает.

Экзамены проносились один за другим. Лира показала себя с лучшей стороны. Оставался последний – и самый сложный – астронавигация.

Лира вошла в аудиторию одной из первых.

Айрон Солт сидел за длинным чёрным столом, покрытым стеклом, под которым лежали листы бумаги — возможно, протоколы прошлых лет, возможно, записи о провалах. Его лицо было непроницаемым. Он не улыбался. Не моргал. Просто ждал. Как будто Лира была последним пассажиром перед тем, как закроется шлюз и начнётся отсчёт до взрыва.

— Присаживайся, — сказал люминарий, указывая на стул напротив. Он давно отбросил излишнюю вежливость по отношению к Лире – учитывая сколько раз её и Лео ловили, бродящих по коридору в часы для сна. — Начнём. Первый вопрос: какие факторы влияют на точность выхода корабля в заданную координатную сетку при переходе через межпространственный слой?

Лира даже не моргнула.

— Точность зависит от трёх основных компонентов: гравитационных аномалий в точке входа, параметров корабельного навигатора и наличия искажений в пространственной матрице. Но больше всего — от качества предварительной моделировки траектории. Если модель некорректна, даже самый современный корабль может выйти в другом конце галактики или вообще потерять связь с реальным пространством.

Солт кивнул.

— Хорошо. Второй вопрос: как определяется безопасная глубина погружения в межпространственный слой для различных классов судов?

— Для этого используется формула Даррена-Корса, которая учитывает массу корабля, мощность защитного поля и плотность слоя в конкретной точке. Также важно учитывать уровень радиационного фона, потому что высокий уровень может вызвать сбой в работе систем навигации и жизнеобеспечения.

— А если корабль оснащён устаревшим реактором? — спросил Солт, чуть наклонив голову.

— Тогда глубину погружения нужно уменьшить на десять-пятнадцать процентов. Устаревшие реакторы менее стабильны при резких изменениях давления и температуры. Они могут не выдержать нагрузки, и тогда потеря энергии будет необратимой.

Солт сделал пометку в своём коммуникаторе. Лира видела, как его пальцы замерли на секунду, прежде чем продолжили движение. Она знала, что он не просто проверяет знания. Он проверяет уверенность. Реакцию на давление.

— Третий вопрос: как происходит корректировка курса во время перехода, если система навигации частично вышла из строя?

— Коррекция производится вручную, через внешние ориентиры — такие как стационарные маяки или известные звёздные системы. Также можно использовать данные с других кораблей, если они находятся в том же секторе. Но главный метод — это расчёт поправочных коэффициентов на основе текущих данных с акселерометров и гироскопов.

— А если связи нет?

— Тогда остаётся только интуиция командира и опыт второго пилота. Иногда это единственный способ выжить.

Солт посмотрел на неё. Впервые за всё время.

— Ты говоришь, как будто уже летала.

— Я училась летать, — ответила Лира. — Только пока не сложилось.

— Почему?

— Потому что меня учил отец. Мне было шесть, но я помню, как это делается.

Солт снова записал что-то. Теперь вопросы стали сложнее.

— Четвёртый вопрос: как рассчитывается необходимое количество топлива для длительного рейса в условиях нестабильного пространства?

— Нужно учесть несколько факторов: расстояние, скорость, уровень гравитационного воздействия, возможные сбои в маршруте и запас прочности корпуса. Формула Белана даёт приблизительное значение, но опытные навигаторы всегда добавляют двадцать процентов к расчётному объёму. На случай форс-мажора.

— И какой самый частый форс-мажор?

— Перегрев двигателей из-за внезапного изменения плотности пространства. Или атака со стороны неидентифицированных объектов.

— Ты имеешь в виду пиратов?

— Или что-то похуже.

Солт позволил себе едва заметную усмешку.

— Пятый вопрос: как определить наличие временного сдвига при переходе через межпространственный слой?

— По изменению координат звёздных систем относительно карты. Также можно сравнить время работы часов на борту и время, полученное через внешние сигналы. Если есть отклонение более чем на три часа — значит, произошёл сдвиг.

— Что делать, если сдвиг достигает нескольких дней?

— Нужно немедленно провести диагностику навигационной системы и отправить запрос на коррекцию времени через центральный коммуникационный канал. Если такой возможности нет — остаться в этом временном потоке и ждать, пока система восстановится.

— А если времени нет?

— Тогда придётся принять риск и сделать повторный переход, надеясь, что следующий скачок вернёт нас обратно.

Солт нахмурился. Его взгляд стал тяжёлым. Как будто он не просто смотрел на неё. Он взвешивал.