— Надо бы захватить «языка», — предложил я Василию Ивановичу.

— Не возражаю, — согласился он.

Козлов разрешил мне возглавить группу по захвату пленного. Я вызвал партизана Лазаря Черняка, который знал Старобинщину как свои пять пальцев, и повел с ним разговор о предстоящем захвате пограничника.

— Мы вчера с хлопцами под Чижевичами были, — сказал он. — Я там на дороге знакомого мужика встретил. Он сообщил, что немцы по домам расселились, у его брата один живет. В ночное время по деревне патрульные ходят, а другой охраны нет. Вот бы туда нам махнуть. Наверняка возьмем!

Предложение мне понравилось. Вечером 15 марта на двух подводах выехали на задание. В первые сани сели я, Лазарь Черняк и Николай Шуляковский, во вторые — Петр Петрушеня, Арон Хинич и Иван Жевнов. Хлопцы как на подбор! Мне не раз приходилось бывать с ними в разведке; все понимают с полуслова, смелые, себя и товарищей в обиду не дадут.

Лошади трусили по заснеженной дороге. Мы молчали, всматриваясь в темноту. Не доезжая до деревни, свернули с дороги и бесшумно приблизились к крайнему сараю. Оставили лошадей и одного бойца для присмотра за ними, а впятером направились к домам.

Из центра села доносилась музыка. Фашисты веселились. Это было нам на руку!

Около одной из хат Черняк, шедший впереди, остановился и махнул мне рукой.

— Давайте сюда зайдем, — шепнул он. — Здесь, на этой половине дома, брат того мужика живет. Попросим, чтобы он его разбудил и открыл нам дверь.

Мы вошли во двор и прижались к стенке дома. Черняк легонько постучал в окно. Долго никто не отзывался. Лазарь постучал сильнее. Вскоре послышались шаги. Щелкнул запор, и дверь открылась. Мы предложили крестьянину разбудить своего брата и вызвать его на улицу. Крестьянин молча оделся и вышел. Мы попросили его рассказать нам, где стоит кровать, на которой спит немец.

— Как только войдете в хату — в углу направо.

— Хорошо. Можете будить брата.

Снова стук в дверь.

— Братуха, открой.

В заиндевелом окне показалось лицо женщины. Она узнала своего родственника и открыла дверь. Мы с Черняком бросились в хату, стараясь схватить немца на кровати, но его там не оказалось.

— С мужем ушел, — боязливо сказала хозяйка. — На вечеринку, кажись. Немец-то боится по ночам ходить, вот и таскает за собой моего.

Петрушеня, Хинич и Шуляковский остались в хате, а я и Черняк вышли во двор и стали думать, как действовать дальше.

Вдруг на улице показались двое. Один что-то говорил по-немецки, другой отвечал по-русски: «Не понимаю». Это возвращались с вечеринки хозяин со своим постояльцем. Нам не составило никакого труда взять немца, связать ему руки, засунуть в рот кляп и на глазах у изумленного крестьянина увести к подводам.

Задача выполнена. Можно и в путь-дорогу. Но вот перед нами гараж.

— Может, подожжем, — сказал мне Черняк, показав на сарай, к которому вела глубокая автомобильная колея.

«Неплохо бы аккумулятор достать, — мелькнула у меня мысль. — Для приемника питание нужно».

Мы подошли к сараю. Присмотрелись: часового нет — то ли погреться ушел, то ли за пересменщиком отправился. Не раздумывая, подбежали к воротам, но они оказались на замке. Тогда мы вынули окно, забрались в гараж и стали снимать аккумулятор. Однако, сколько ни бились, аккумулятор снять не смогли: видать, не мастаки были возиться в чужих машинах, да к тому же еще в темноте. После этого нам ничего не оставалось делать, как поджечь сарай. Я выпустил из одной машины бензин, вылез из гаража и через окно бросил под машину зажженную паклю.

Мгновенно огонь охватил все строение. Мы бросились к подводам и скрылись во мраке ночи. В гарнизоне поднялась тревога. В небо взметнулись ракеты, началась беспорядочная стрельба.

Мы благополучно вернулись в штаб соединения. Захваченный в плен гитлеровец оказался солдатом-пограничником Рудольфом У.

— Зачем прибыли в Белоруссию пограничные подразделения? — спросили мы его.

— За порядком следить, — ответил пленный. — Мы уже были в Чехословакии, в Польше, а теперь к вам приехали. Наш командир говорит: «Несите службу хорошо, чтобы в тылу армии было спокойно».

Нам стало ясно, что фашистское командование использует пограничные подразделения в карательных целях.

Во время рейда мы встретились с группой воинов Красной Армии, еще в первые дни войны попавших в окружение. Возглавлял ее генерал-майор Михаил Петрович Константинов. Они пробивались на восток, к линии фронта.

— Давайте будем воевать вместе, — предложил Козлов генералу.

Константинов сказал, что он солдат и его место на фронте, по после некоторого раздумья добавил:

— А впрочем, и здесь фронт. Я готов выполнять любые указания обкома партии.