Все эти беседы мне многое дали. Однако я решил прибегнуть к испытанному методу, который меня еще никогда не подводил: побывать на местах, все увидеть своими глазами, познакомиться с людьми, завязать с ними прочные связи. Только с людьми, опираясь на них, можно достигнуть успеха в партийной и боевой работе, выполнить указания Центрального Комитета партии — изо дня в день наращивать удары по врагу.

— Степан Степанович, дай-ка мне двух-трех хлопцев. Поеду в бригады, — попросил я комиссара бригады «Железняк» Манковича.

— Роман Наумович, может быть, лучше командиров и комиссаров сюда вызвать?

— Нет, не надо. Самому на месте виднее.

— Ну, как знаете, — согласился Степан Степанович и приказал начальнику штаба Леониду Павловичу Бирюкову выделить двух конных автоматчиков. Мы отправились в путь.

Стоял чудесный августовский день. Лето уже пошло на убыль, чувствовалось дыхание приближающейся осени. На березовых рощах появился чуть приметный желтый налет.

Лесная тропинка вела в сторону Плещениц. Чем ближе подъезжал я к району, тем сильнее билось сердце. Вот как нам вновь пришлось встретиться, милые плещеницкие поля! Вспомнилось довоенное время, встречи с людьми, напряженные трудовые будни, до предела заполненные борьбой за выполнение созидательных планов партии. Война помешала нам. И теперь я ехал по району и не узнавал его. Многие деревни были сожжены, жители ютились в землянках, поля заросли сорняками. Часто попадались обвалившиеся окопы, разбитая техника — следы жестоких боев первых дней войны.

В штабе бригады «Народные мстители» я встретил секретаря подпольного райкома партии Ивана Иосифовича Ясиновича. Сухощавый, обветренный, с утомленными, глубоко провалившимися глазами, он поразил меня своей живостью и энергией. Ясинович ни одного дня не сидел на месте, все время находился в разъездах: беседовал с бойцами, выступал на партийных и комсомольских собраниях, помогал жителям в организации уборки урожая. Ясинович вникал в каждую мелочь, хорошо знал жизнь района. Он рассказал мне о партийном и комсомольском подполье, о работе партийных организаций в отрядах, поведал о геройской смерти моих бывших друзей и знакомых по совместной работе в районе — секретаря партийной организации Запольского сельсовета, председателя колхоза «Вторая пятилетка» Георгия Кутенкова, председателя этого же сельсовета Василия Войцеховского, председателя Крайского сельсовета Михаила Шкеля, директора Посадской семилетней школы Шохмана. В первые же дни оккупации были зверски замучены коммунисты Евдокия Ивановна Пустоход, Петр Исакович Петровский и Иван Петрович Крепко. Их тела фашисты долго не разрешали хоронить. За связь с партизанами были расстреляны коммунисты Роман Александрович Гречухин, Степанида Парфенович, учительница Мария Ивановна Адамович, Ольга Никоновна Фалькович, комсомолец Михаил Вилгога, Анна Поликарповна Голуб со своей шестилетней дочуркой, комсомолки София Дудинская и Мария Прокопович…

Беседа с Иваном Иосифовичем воскресила картины становления подпольных организаций в Плещеницах, их самоотверженной борьбы с врагом.

…В один из июльских дней, сразу же после захвата гитлеровцами поселка, в домик Дмитрия и Марии Кучинских пришли их друзья — супруги Недбальские и Кашниковы. Дмитрий — студент института народного хозяйства, с трудом вырвавшийся из горящего Минска, сказал, что не может сидеть сложа руки и равнодушно смотреть на зверства фашистов. Его поддержала жена Мария Соколовская, молодая женщина с большими глазами и длинными черными косами. Свою готовность бороться с врагом выразили Недбальские и Кашниковы. Так сложилось ядро одной из подпольных организаций, которую возглавил коммунист Кашников. В нее было вовлечено немало надежных, проверенных людей. Подпольщики слушали радиопередачи из Москвы, писали и распространяли листовки.

В. Кашникову удалось устроиться в земельную управу. Туда же он привлек и своего друга Недбальского, а через некоторое время и Дмитрия Кучинского. У них появилась возможность бывать в деревнях. Во время одной из поездок Кашников разыскал И. И. Ясиновича, рассказал секретарю райкома партии о делах подпольщиков и получил от него задание — собирать для партизан сведения о вражеском гарнизоне. Кашников и его друзья активно взялись за дело. «Землемер» Дмитрий Кучинский со своим теодолитом часто появлялся на окраине Плещениц, вел обмер земельных участков, а заодно составил и передал партизанам подробный план оборонительных сооружений и размещения немецких военных объектов в гарнизоне.

По заданию группы Мария Соколовская вошла в доверие к оккупационным властям; ее поставили во главе банка. На должность бухгалтера она устроила свою подругу Софью Шабан, а кассиром стал направленный из партизанского отряда Владимир Богуцкий. Таким образом в банке создалась небольшая подпольная ячейка. Подпольщики за время своей работы передали народным мстителям свыше 100 тысяч немецких марок и большое количество советских денег. Сложные финансовые операции проделывались так ловко, что гитлеровцы ничего не подозревали. А шеф банка даже выдал Марии премию «за образцовый порядок в финансовом делопроизводстве».

Но не только банковскими операциями занималась Соколовская. Вместе с подпольщиком Романом Александровичем Гречухиным, который работал в торговой сети и пользовался немецкими машинами, она ездила якобы по делам банка, а в действительности на связь с минскими подпольщиками. В городе останавливались на квартире у брата Дмитрия Кучинского — Станислава. Его скромное жилище на Сторожевке было своего рода перевалочным пунктом, где подпольщики хранили соль и взрывчатку, мыло и оружие, деньги и патроны. Мария и ее друзья привозили партизанам автоматы, пулеметы, винтовки, ящики с патронами, медикаменты.

В работе организации активно участвовали связные Петр Иванович Адамович и его сестра учительница Мария Ивановна. На связь с партизанами регулярно ходили Павел Афанасьевич Фалькович вместе с женой Ольгой Никоновной, Иван Платонович Каравай и другие. Подпольщики совершили покушение на начальника плещеницкой жандармерии, подожгли шпалорезный завод.

В 1942 году Недбальский, Гречухин, Фалькович и другие подпольщики готовили побег группы советских военнопленных из лагеря, находившегося на окраине Плещениц. Гитлеровцам удалось раскрыть этот план и арестовать патриотов. Фашисты пытками старались вырвать у подпольщиков имена тех, с кем они были связаны, от кого получали задания, — патриоты не проронили ни слова. Ранним декабрьским утром узников повели на расстрел. Недбальского увезли на машине отдельно и зверски замучили. Остальных девять человек — пять женщин и четырех мужчин — связали веревкой и повели на окраину городка, где был вырыт огромный ров, возле которого гитлеровцы расстреливали партизан. Гречухин запел революционную песню, ему подпевали товарищи. Каратели сделали последнюю попытку заставить говорить подпольщиков, но и перед лицом смерти они продолжали хранить молчание. Тогда палачи стали по одному отвязывать узников, срывать с них одежду. Когда гитлеровцы подвели ко рву Ольгу Никоновну Фалькович, она крикнула: «Развяжите и мужа! Я хочу умереть вместе с ним!» В ответ солдат ударил ее прикладом по голове, а потом добил выстрелом. К яме подвели полураздетую Надежду Далидчик, отвязали Павла Фальковича и стали его раздевать. Подпольщик решился на последнее средство — развернулся и со всей силой ударил фашиста, сбил его с ног и бросился бежать. Гитлеровцы от неожиданности растерялись, начали беспорядочно стрелять, но не попали. Далидчик, видя, что палачи не обращают на нее внимания, тоже побежала в лес. Обоим удалось спастись.