Григ, не замечая того, как на него смотрит десница, приблизился к креслу Исхи и опустился перед ней на колени.

— Я не мог простить себя из-за тебя. И когда услышал, что на войну созывают мужчин, с радостью откликнулся в числе первых. Не как жрец. Как простой пехотинец.

— Ты… сражался… в битве?.. — Исха не могла поверить собственным ушам.

— Да. Я видел… Мертвецов. Это было страшно. Но знаешь, что гораздо страшнее?

Ведьма не смогла ничего сказать. Голос не слушался. Она лишь покачала головой.

— Что из-за меня у тебя появилось вот это, — он протянул к ней руку, чтобы дотронуться до пострадавшей щеки.

— Не трогай ее! — зарычал Веренир и вдруг оказался тоже рядом, только по другую сторону кресла.

— Прекратите оба! — Исха подскочила с кресла и отошла от них к окну. Григ поднялся с коленей. Жрец и десница продолжали сверлить друг друга взглядами.

— Никогда. К ней. Не. Прикасайся.

— А то что? Прикажешь меня казнить?

— Нет. Я сам тебя убью, — он сказал это так тихо, что Исха еле расслышала, потому что находилась в другом конце покоев.

— Ты десница, но я тебя не боюсь. Теперь нет. Теперь мне не страшно ничего, ибо я обрел мир в сердце. И только одно до сих пор не дает мне покоя, — он посмотрел на Исху: — Я не могу жить спокойно, пока ты не простишь меня.

Она ничего не успела ответить. Веренир грубо пихнул его в плечо.

— Смотри на меня, жрец, когда я с тобой разговариваю!

Исха оцепенела. Ей до рези в глазах не нравился такой Веренир.

— Ты меня не убьешь, потому что я знаю, как добраться до других предателей. Именно за этим сюда и явился.

Снаружи постучали и почти сразу же открыли дверь. Почему-то Исха ожидала, что на пороге появится Бо. Но это был не мальчик. Там стоял взволнованный Висгарт.

— Что случилось? — Веренир тоже сразу же прочитал мимику этого юноши.

— Господин десница, я понимаю, что уже поздно, но, боюсь, дело не терпит отлагательств!

— Боже, ну что еще? — он бросил это раздраженно, но не Висгарту, а скорее обращался в никуда. Может, и вправду спрашивал у Ясногорящего. Исха мысленно похвалила мага, что тот не сорвался на писаре, а сдержал себя, хотя находился в крайней степени раздраженности.

— К нам едет делегация из Коревии.

— Прямо сейчас?

— Да, их гонца что-то задержало, он должен был прибыть к нам еще два дня назад. Но вместо этого добрался почти одновременно с послами. Они будут здесь с лучины на лучину. Господарь велел тебе заняться их обустройством.

— Демон! — воскликнул Веренир. — Почему всегда так не вовремя?

— И еще одно, — Висгарт почему-то смутился. Исха это заметила.

— Что?

— В делегацию входит ее высочество Нинетта.

Десница провел пятерней по волосам. Исха смотрела на него во все глаза. Что-то было не так. Веренир обычно себя так не ведет.

Маг прикрыл глаза и протяжно выругался.

— Веренир? — подала она голос.

— Мне нужно уйти, чтобы все подготовить к приезду делегации. Висгарт, ты побудешь здесь вместо меня.

— З-з-зачем, господин десница?

Исха знала, что иногда юноша начинал заикаться. В последнее время все реже, но порой все же случалось.

— Так надо, — отрезал некромант и направился к выходу.

— Нет, не надо! — взбеленилась Исха. — Ты не будешь оставлять вместо себя Висгарта, как какую-то… — ведунья на миг замолчала, подбирая слово. — Как какую-то дуэнью! Ты мне не муж, и я свободная женщина!

Она не хотела этого говорить, но Веренир взбесил ее сегодняшним поведением. И его приказ Висгарту остаться послужил последней каплей.

— Отлично. Пойдем, писарь, — кинул он, и Висгарт поспешил выскочить из покоев первый.

Ведьма никогда не слышала, чтобы маг так его называл. Всегда — только по имени.

— Счастливо оставаться!

Дверь за некромантом с силой захлопнулась. Звук болью отдался в ушах и… груди.

На несколько долгих щепок в комнате повисла тишина.

— Вы вместе, — Григ не спрашивал, а утверждал. И что-то было в тоне его голоса… Исха не могла точно определить. Сожаление? Смирение? Обреченность.

Она не знала, что ответить на это.

Тихо подошла к узкому окну. Если приглядеться, сквозь толстые стекла, обрамленные ромбами кованой решетки, можно было разглядеть, что происходило во дворе замка.

— Григ… — сказала не глядя на него. — Я считала тебя погибшим. Мы все так считали.

— Исха, — мужчина оказался вдруг слишком близко. Это было настолько неожиданно, что у нее сердце кувыркнулось. — Я не прошу тебя оправдываться. Сам виноват, — он улыбнулся. Эта улыбка всегда оживляла его неприметное лицо, делала его очень привлекательным.