Ланская больше не собиралась поступать в театральный. Какой смысл туда соваться, если актерского таланта в ней не больше чем в зубочистке?

Потребовался очень болезненный урок, чтобы понять, что никакая она не королева сцены и даже не принцесса. Да и до золушки не дотягивала. Так, держать декорации на заднем плане или вынести чай приме… Да и то, начнет заикаться, забудет в каком направлении идти и все испортит.

Отношения с одноклассниками не наладились.

Когда королева падает с пьедестала, все зависит от того, как прочно она умеет держать удар, хватит ли ей сил выстоять против шквала чужих насмешек и дать достойный отпор.

Ей не хватило. Оказалось, на одних понтах и уверенности в собственном превосходстве и офигенности далеко не уедешь. Никто не будет тебе преклоняться просто потому, что тебе так захотелось.

Вся репутация дорогой стервы, которую она взращивала с того момента как перешла из начальных классов в среднее звено, в один момент сдулась, словно воздушный шарик.

Ее мнение никого больше не интересовало. Ей никто больше не хотел угодить. Никто не заискивал и не напрашивался в друзья. Внезапно люди поняли, что ничего особенного в ней нет, что ее слова не являются истиной в первой инстанции и не несут в себе сакрального смысла.

Да и сама Марина наконец поняла кто она на самом деле.

Обычная набалованная девочка из обеспеченной семьи, которая слишком много о себе возомнила и которой нечего предложить окружающим, кроме капризно надутых губ и чопорных ужимок.

С мечтами о карьере актрисы было покончено. Марина снова переключила свое внимание на технический ВУЗ, как и было до всего этого безумия со сценой.

Ей до истерики было жалко потерянного времени и того, как сильно просели оценки за последний год, когда она, вместо того чтобы выкладываться на полную и держаться давно выбранного курса сорвалась в какую-то дичь под влиянием Вероники.

Она все силилась понять, где в то время были ее мозги? Как она повелась на красивые разговоры мачехи и, в погоне за призрачной звездной жизнью, все потеряла? Предала саму себя, свои мечты, родную мать.

Стыдно до тошноты.

Сколько раз она пыталась сделать звонок. Набирала заветный номер и скидывала, не дождавшись первого гудка.

Не могла.

Что сказать женщине, которая тебя родила, которая плела косички и дула на разбитые коленки, которая не спала ночами, когда ты болела, которая всегда поддерживала и прощала, и которую ты предала?

Банальное «прости, я больше так не буду?» Разве это что-то исправит? Сотрет из памяти ту мерзость и боль, которую пришлось испытать по вине любимой дочери, возжелавшей забраться на чужой Олимп?

Нет. Ничего эти слова не изменят. Мать, конечно, выслушает, покивает, скажет, что все в порядке, но горечь в ее глазах никуда не денется. Потому что на самом деле предателям прощения нет.

Марина не могла простить сама себя и не могла просить этого у матери.

Все, что она могла сделать – это постараться не стать полным разочарованием.

Поэтому все свободное ото сна время Ланская училась. Ходила по репетиторам, занималась дополнительно онлайн, просила о консультациях в школе.

Учителя, разочарованные ее изменениями в выпускном классе, понемногу оттаивали. Видели, что она одумалась и старалась исправить ситуацию, поэтому кое-в чем шли навстречу.

Конечно, прежнего уровня было уже не достичь.

А ведь когда-то шла на медаль. Если уж не на золотую, то на серебряную точно, а теперь приходилось радоваться тому, что смогла убрать из аттестата намечающиеся тройки.

Такая вот насмешка судьбы. Ошиблась в главном выборе и сломала все остальное.

На выпускной она решила не ходить. Зачем? Побыть напоследок посмешищем для бывших «друзей»? Посмотреть, как другие веселятся перед началом взрослой жизни? Сомнительное удовольствие, в котором Ланская не собиралась принимать участия, поэтому она не бегала как остальные девочки в поисках самого прекрасного платья, не бронировала за полгода место в салоне, не готовилась к бессонной ночи и танцам до упада.

Единственное, чего она не могла пропустить – это последний звонок и выдачу аттестатов.

Пришла в строгом брючном костюме, в отличие от остальных, нацепивших на себе коричневую форму и белые фартуки, села в отдалении и ждала, когда начнут выдавать аттестаты.

Многие ученики в столь торжественный день были с родителями, и глядя на то, как матери утирали слезы и хлопали своим повзрослевшим детям, Марина болезненно морщилась. Мама – где-то далеко, а отцу, как всегда, не до «бестолковых школьных проблем». Она снова была одна.

Перед тем как получить вожделенную бумажку, пришлось посмотреть несколько номеров из школьной самодеятельности, послушать торжественную речь директора и завучей, а потом…